Два вида страха: если не хочешь делать зла, то бойся Господа и не делай; а если хочешь делать добро, то бойся Господа и делай.
Но никто не может стяжать страха Божия, доколе не освободится от всех забот житейских. Когда ум будет беспопечителен, тогда движет его страх Божий и влечет к любви благости Божией. [2, с. 116.]
Не должно без нужды другому открывать сердца своего; из тысячи можно найти только одного, который бы сохранил твою тайну.
Когда мы сами не сохраняем ее в себе, то как можем надеяться, что может она быть сохранена другим.
С человеком душевным надо говорить о человеческих вещах; с человеком же, ищущим разум духовный, надобно говорить о небесных.
Исполненные духовной мудростью люди рассуждают о духе какого-либо человека по Священному Писанию, смотря — сообразны ли слова его с волей Божиею: и потому делают о нем заключение.
Когда случится быть среди людей в мире, о духовных вещах говорить не должно; особенно, когда в них не примечается и желания к слушанию.
Надобно в сем случае следовать учению св. Дионисия Ареопагита (в книге о Небесной Иерархии, глава 2): соделавшийся сам божественно божественных вещей познанием, и в тайне ума святая сокрыв от непосвященного народа, яко единообразная, храни: не бо праведно есть, яко же Писание глаголет, повергнута во свиния умных Маргаритов чисто, световидное и драгоценное благоукрашение. Надобно содержать в памяти слово Господне:
А потому всеми мерами должно стараться скрывать в себе сокровище дарований.
В противном случае потеряешь, и не найдешь. Ибо, по опытному учению св. Исаака Сирина, лучше есть помощь, яже от охранения, паче помощи, яже от дел (Слово 89).
Когда же надобность потребует, или дело дойдет; то откровенно во славу Божию действовать должно по глаголу:
Одного многословия с теми, кто противных с нами нравов, довольно расстроить внутренность внимательного человека.
Но всего жалостнее то, что от сего может погаснуть тот огонь, который Господь наш Иисус Христос пришел воврещи на землю сердца: ибо ничто же тако устужает огнь, от Святого Духа вдыхаемый в сердце инока к освящению души, якоже сообращение и многословие и собеседование, кроме онаго, еже со чады тайн Божиих, еже к возвращению разума его и приближению (Исаак Сирин, слово 8).
Особенно же должно хранить себя от обращения с женским полом: ибо, как восковая свеча, хотя и не зажженная, но поставленная между зажженными, растаивает, так и сердце инока от собеседования с женским полом неприметно расслабевает, о чем и св. Исидор Пелусиот изъясняет так: аще (глаголющу Писанию) кие беседы злые тлят обычаи благи: то беседа с женами аще и добра будет, обаче сильна есть растлити внутреннего человека тайно помыслы скверными, и чисту сущу телу, пребудет душа осквернена: что бо твердо есть камене, что же воды мягче, обаче всегдашнее прилежание и естество побеждает; аще убо естество, едва подвижимое, подвизается, и от тоя вещи, юже имать ни во чтоже, страждет и умаляется, то како воля человеческая, яже есть удобь колеблема, от обыкновения долгого не будет побеждена и превращена (Исидор Пелусиот, письмо 284, и Четьи Минеи, в житии его, февраль 4).
А потому для сохранения внутреннего человека надобно стараться удерживать язык от многословия:
Не выслушав прежде от кого-либо о каком-либо предмете, отвечать не должно:
