Что такое подарок судьбы — слепая случайность, везение или награда за труды? Это и предстоит выяснить героине романа Кэтрин, в которую неожиданно влюбляется пресыщенный красавец Джеймс Роккаттер, владелец фирмы, куда она устроилась на работу. Но прежде Кэтрин придется преодолеть глубоко укоренившиеся в ней страхи и заблуждения — боязнь предательства, ужас перед одиночеством, неуверенность в ответном чувстве избранника.Однако разворачивающиеся события, сама жизнь ломают стереотипные представления героини, и ей удается одержать победу над призраками прошлого.
Осенью бывают дни, напоминающие начальный момент весны: то же ласковое, но не греющее солнце в голубой вышине, та же оголенность деревьев и звонкость утреннего воздуха, та же светлая грусть в сердце от неизбежной смены времен года…
Это бабье лето.
С наступлением осени никто обычно не знает, когда придет бабье лето и придет ли вообще. А если оно приходит, никому не дано предсказать, сколько это чудо природы может продержаться.
Но Кэтрин и не пыталась предсказывать. Даже самой себе. Зачем? Чудом надо просто наслаждаться. И она наслаждалась. Она просто шла по золотому паркету опавших листьев и любовалась лазурной бездной утреннего неба, пьянела от бодрящего прохладного воздуха, разлитого над окрестностями Нью-Рошелла, и упивалась синеватой гладью пролива Лонг-Айленд, который там, за далекой дымкой у горизонта, соединялся с Атлантическим океаном…
В Нью-Рошелле у Кэтрин был небольшой дом, который она решила слегка переделать и, осуществив свою голубую мечту, открыть в нем частные детские ясли. В этот погожий сентябрьский день, первый день бабьего лета, молодая женщина приехала сюда, чтобы завершить приготовления к переезду из своего приморского обиталища в громадный особняк, гордо соседствовавший с небоскребами Манхэттена, центрального района Нью-Йорка.
После часовой прогулки в чудесном парке, выходившем прямо на берег пролива, она вернулась домой в приподнятом настроении и продолжила приятные хлопоты с мелкими вещами, которые еще оставались неупакованными.
Трехэтажный родовой особняк на Манхэттене, куда бывшая секретарша Кэтрин Пирс перебиралась с дочуркой, принадлежал американскому магнату Джеймсу Роккаттеру, за которого она два месяца назад вышла замуж.
Ее дочке Энни едва исполнилось два годика. Она была «сладким плодом горькой любви» Кэтрин к другому мужчине, который встретил и соблазнил ее еще до Джеймса и который оказался самым обыкновенным подонком.
Кэтрин приехала сегодня в Нью-Рошелл одна, о чем они с Джеймсом договорились заранее. На семейном совете было решено: как только наступит бабье лето, она займется последними сборами перед переездом, а он отвезет Энни в Пенсильванию к бабушке, которая не видела свою единственную внучку уже несколько месяцев и сильно соскучилась по ней.
Элис Пирс, мать Кэтрин, не видела Энни с весны, когда сломала себе шейку бедра и уже не могла сама наведываться в Нью-Рошелл. Несчастный случай с матерью заставил Кэтрин порядком поволноваться.
Но той же весной произошли и другие события, вызвавшие в ее сердце иные эмоции и чувства. За какие-то два или три месяца эти события всколыхнули и изменили всю ее жизнь с такой же стремительностью, с какой подчас закручивается в реке водоворот или происходит смена времен года.
И главным в водовороте этих событий стала ее встреча с Прекрасным Принцем в лице Джеймса Роккаттера и вспыхнувшая между ними страстная, всепоглощающая любовь.
Любовь, которая в этот теплый, пронзительно ясный осенний день казалась ей началом вечной весны в ее сердце.
Судьба была не очень-то благосклонна к Кэтрин Пирс: в тридцать лет — а именно столько ей исполнилось сегодня — у нее был ребенок, но не было мужа и работы. Выход из создавшегося положения она видела в одном — получить работу в компании «Роккаттер и сыновья». Она была бы не прочь занять в ней должность ответственной помощницы, а попросту секретарши. А почему бы и нет?
Кэтрин запрокинула голову и быстрым взглядом окинула массивное здание в стиле позднего классицизма, которое всем своим видом олицетворяло незыблемость финансового фундамента, создававшегося многими поколениями одной династии. В здании насчитывалось более ста этажей, и этот железобетонный колосс был весь устремлен ввысь, в бездонную синеву, так что, казалось, сами небеса расступались перед титанической мощью империи Роккаттеров.
Кэтрин скрестила на груди руки, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего весеннего ветра, и стала ждать, когда наконец перед ней прервется поток машин и она сможет перебраться на другую сторону улицы. Но поток еще долго не прерывался. Близился конец рабочего дня, и, очевидно, в эти минуты знаменитая уступчивость ньюйоркцев, спешивших с работы домой, улетучивалась быстрее, чем газ из выхлопной трубы автомобиля.
Перейдя наконец улицу, Кэтрин остановилась перед тяжелыми дверями из толстого стекла и поправила на себе пиджак. Затем сделала глубокий вдох, нажала на дверь и, стараясь придать себе важный и уверенный вид, решительным шагом направилась к окошку дежурного администратора.
Дежурила женщина. Она была очень возбуждена, без конца суетилась и совершенно не обращала внимания на новенькую посетительницу. Кэтрин знала, что работа администратора в вестибюле всякого большого учреждения сопряжена с ежеминутной суетой, однако она знала и то, что излишняя суетливость совсем не соответствует традиционным нормам поведения во владениях Роккаттеров.
