– Хочешь узнать самое интересное? – тихо спрашивает он. – Сегодня я собирался уложить тебя в постель и оставить в покое. Но ты, кажется, забыла, что именно потому, что я полностью твой, маленькая мышка, я не такой уж и хороший человек.
27-е сентября, 1945
Кажется, мир вздохнул с облегчением, теперь, когда Вторая мировая закончилась. Солдаты возвращаются домой, и несмотря на то, что многие пали в бою или были ранены, думаю, мы все рады, что все позади.
Но в поместье Парсонс война не окончена.
Роналдо вывез меня на свидание, пока Джон был на работе, а Сера в школе. Было приятно выбраться из дома и вдохнуть глоток свежего воздуха прежде, чем погода начнет становиться холоднее.
Он устроил мне чудесный пикник, а затем мы были в кино.
Я не знаю, как рассказать Роналдо о растущей агрессивности Джона. В последнее время у нас получается видеться лишь дважды в месяц.
Он сказал, что занят на работе.
И я все еще не призналась ему в нашем разрыве с Джоном.
Уверена, он будет рад услышать о нашем возможном разводе. Но я боюсь того, что он сделает, когда я скажу, как агрессивен стал Джон.
Я молюсь о том, чтобы он обуздал свой нрав. Роналдо очень вспыльчив.
Может быть, даже вспыльчивее, чем Джон.
Сегодня моя маленькая мышка решила сменить декорации. Может быть, она хотела убраться подальше от дома, в котором я, как оказалось, продолжаю появляться.
Будто посиделки на летней веранде ресторана защитят ее от меня.
Я как раз шел по 5-й улице, проходил мимо адвокатской конторы, когда из двери выскочил Марк. Мы оба останавливаемся, в считанных сантиметрах от столкновения друг с другом.
– О, Зак! Не сразу заметил тебя. Ты как раз входил… – спрашивает он, запнувшись и оглядываясь на дверь адвокатского офиса.
– Нет, я возвращался к своей машине, – спокойно отвечаю я, возобновляя свой путь. Моя машина стоит совсем в другом месте, но я сяду в любую попавшуюся, если это поможет мне удержать Марка подальше от «Бейли».
– Позволь мне пройтись с тобой, – улыбается Марк, приглашая себя на то, что могло бы стать приятной и спокойной прогулкой, чтобы поподсматривать за моей девочкой.
Теперь же мне придется возиться с этим ублюдком.
Марк идет рядом, болтая о том и сем – ничего такого, что я счел бы важным. Должно быть, у него не так много друзей. Он чертов болтун и наслаждается звуком собственного голоса. Готов поспорить на деньги, что он из тех парней, которые ежедневно стоят перед зеркалом и твердят себе о том, что у него все еще впереди.
«Бейли» прямо перед нами. Как только мы приближаемся к перекрестку перед баром, я сворачиваю налево, решив перейти дорогу, чтобы оказаться на противоположной стороне. Но когда я уже собираюсь нажать на кнопку светофора, Марк меня останавливает.
– Эй, «Бейли» – отличное местечко, чтобы выпить. Давненько я здесь не был.
Сдерживаюсь, чтобы не скрипнуть зубами, хотя все, чего мне сейчас очень хочется, это размолоть их в пыль. Главная причина, по которой я этого не делаю, состоит в том, что я больше не смогу кусать Адди за клитор.
А мне очень нравится это делать.
– Там довольно людно. Уверен, что не хочешь зайти куда-нибудь еще? Я знаю отличное место в нескольких кварталах отсюда.
Марк машет рукой, уже шагая через дорогу в сторону «Бейли».
Проклятье.
Я иду за ним, уже открывая рот, готовый предложить кучу причин, чтобы не идти туда, когда он поворачивается ко мне.
– На самом деле мне очень нравятся здешние напитки и еда. Я хожу сюда время от времени, и обычно без проблем получаю столик. Администратор меня любит, – говорит он, оканчивая свое заявление подмигиванием.
Думаю, не менее четырех раз.
Вздыхая про себя, заставляю себя ухмыльнуться, когда Марк подходит к «Бейли», заходит внутрь и сразу же направляется к администратору.
И точно так, как если бы в зал сейчас неожиданно зашел ее бывший, улыбка администратора блекнет, а затем превращается в самую натянутую улыбку, известную человечеству.
