— Значит, стучишь помаленьку?.. И хорошо тебе за это платят — с легкой ехидцей в голосе псинтз-ресовался Жиган и добавил: — Впрочем, это дело твое. Я, дружок, пришел к тебе по другому вопросу.
Картон приподнялся. Его ноги, свесившиеся с края ванны, болтались в воздухе. В такой позе он походил на неповоротливого тюленя, греющегося на морском побережье.
— Ты не напрягайся, — сказал Жиган. — Лучше взгляни на фотографии. Ты на эти тачки бумаги выправлял?
На фотографиях были изображены угнанные за последнее время машины, застрахованные в компании «Светко». Картон растерянно заморгал, соображая, что к чему. Неожиданно его осенило: дело гораздо серьезнее, чем он предполагал. Если следователь Петрушак может упрятать в тюрьму, то человек, на которого Картон работает, обойдется с ним гораздо круче. Самое малое, чего можно ждать от Мармелада, это переломанные кости и изрезанная шкура. В худшем… Картон даже икнул.
Страх в очередной раз толкнул изготовителя фальшивок на необдуманный шаг. Изловчившись, он лягнул гостя ногой в бок. Жиган вскочил. Но мокрая плитка подвела и его. Правая нога поехала по скользкой поверхности. Стараясь удержать равновесие, Жиган оперся о стенку.
Воспользовавшись моментом, Картон попытался выбраться из ванны, но острая боль пронзила тело. Он даже не в силах был закричать. Рухнув вниз, забился, словно параноик во время приступа.
Картон не заметил, что непрошеный гость прихватил с кухни электрошокер и держал его за спиной. Сейчас он пустил устройство в ход. Разряд тока распространялся по воде, как по проводам, и Картону пришлось несладко.
Когда он очнулся, Жиган поднес электрошокер ему к физиономии.
— Повторить?
— Не надо, — слабо прохрипел Картон.
— Бумаги на тачки лепил ты?
— Да…а…а, — едва ворочая языком, прошипел Картон.
— По чьему заказу?
Картон завертелся, словно угорь. Тяжелая рука Жигана легла ему на затылок. На несколько секунд голова Картона ушла под воду, затем Жиган вытянул жертву за волосы.
— Колись, не то утоплю, — на полном серьезе пообещал он.
Посинев от удушья, Картон, перемежая речь всхлипами и клятвами, заверещал:
— От Мармелада этот заказ… От Мармелада.
— Что за чудак с конфетной фабрики? Отвечай, мокрица, — легким ударом в челюсть подбодрил Жиган.
— Я не знаю, — размазывая по подбородку кровь, стонал Картон. — Он сам на связь выходит. Сливает заказ и исчезает. Я больше ничего не знаю… Зуб даю.
Жиган поморщился:
— Это к дантисту.
Он повернулся, приоткрыл дверь. С лестничной площадки доносился противный женский голос. Женщина так кричала, словно у нее начались роды.
— Прекратите шум. Уже вечер, а вы оргию устроили. Сейчас позвоню в милицию.
Поняв, что из изготовителя фальшивок никакой информации больше не выдавить, Жиган оставил его в покое. На лестничной площадке нос к носу столкнулся с необъятных размеров бабищей. Скандалистка, попыхивая сигаретой, кипела от возмущения:
— Молодой человек. Так вести себя неприлично. Кругом люди живут. Хотят отдохнуть после работы. Посмотреть телевизор, а вы кричите.
Жиган галантно подхватил мужеподобную особу под руку и, мило улыбаясь, пообещал:
— Мадам. Это в последний раз. Теперь я вам гарантирую железобетонную тишину…
Картон ползком выбрался из ванной. На четвереньках пополз по коридору к залу. Несколько раз останавливался и, опрокинувшись на спину, отдыхал. Добравшись до зала, открыл бар, достал бутылку водки и зубами свинтил пробку. Поднявшись на ноги, схватил трясущимися руками хрустальный фужер, но выронил, и фужер разбился. Тогда Картон влил в себя солидную порцию алкоголя прямо из бутылки. Зубы выбивали дробь о горлышко.
Шатаясь, хозяин квартиры добрался до журнального столика, взял радиотелефон и рухнул в кресло. Долго возился, пока не набрал номер.
— Алло, Мармелад… — заикаясь, произнес он. — На меня тут один крутой наехал. Тачками интересовался и про тебя спрашивал.
В трубке заклокотал злобный голос главаря банды:
— Ты, конечно же, раскололся?
— А что было делать! Это не человек, а зверь. Хуже сталинских чекистов. Электрошокером меня пытал, — зачастил Картон, прижимая к груди бутылку водки.
— Ладно. Не трещи. От кого фраер приходил? Предьявы какие-нибудь делал?
— Нет, — всхлипнул Картон. — Наехал по дурке, и все. Слинял с концами. Но я его мордуна фото видел. Мне следак Геннадий Семенович Петрушак его ксиву показывал. Может, со следаком есть смысл перетереть? Он уж точно что-то об этом мяснике знает.
Трубка ответила глубоким молчанием. Воспользовавшись паузой, Картон приложился к бутылке. Он даже не глотал, водка сама лилась внутрь.
Хриплый голос, раздавшийся в трубке, погнал водку в обратном направлении.
— Лады. Покалякаем со следаком…
Картона стошнило прямо на порезанные битым хрусталем ноги. Он посмотрел на лужу крови, водки и блевотины, закрыл лицо руками и глухо пробормотал:
— Все. Хватит. Пора сматываться из этого города…
