В течение следующей недели я дважды писал Кристин на электронную почту, однако ответа не получил. Я задумался, есть ли у нее персональный компьютер, или же она, как и я, как почти все студенты в ту пору, вынуждена пользоваться компьютерами института. В таком случае мне придется слишком долго ждать, и я решил как-нибудь прогуляться по адресу где-то на холмах Хедингтона, который мне оставила ее мать. С Селдомом на той неделе я тоже не виделся: поднявшись в среду в его кабинет, обнаружил на двери объявление, что он пробудет в Кембридже до выходных. Я знал, что Селдом участвует в собраниях алгебраистов, которые являлись для всех тайной за семью печатями. Последняя теорема Ферма, Белый Кит математиков, загадка, не разрешенная за триста лет, пока в прошлом году Эндрю Уайлс не заявил, что нашел наконец доказательство – весть эта облетела мир, знаменуя собой триумф века математики, – вдруг в последний раз забилась в конвульсиях, словно раненый монстр, и во время проверки доказательства специалисты обнаружили небольшую лакуну, которую никто не мог заполнить. Шли месяцы, а доказательство все еще нельзя было публиковать. Это держало в напряжении широко разветвленное братство математиков, происходящее от древнего и славного союза пифагорейцев, хотя на данную тему говорили осторожно, вполголоса, даже как будто чего-то стыдясь. Я знал, что Селдом входит в самый узкий круг консультантов, хотя он ни разу не проронил об этом ни слова. Я решил воспользоваться передышкой, чтобы закончить отчет о своей стажировке; договорился с Эмили Бронсон пообедать вместе, имея в виду заодно ознакомить ее с результатами, которых я добился, и получить от нее недостающие подписи, даже не подозревая, к каким неожиданным последствиям приведет банальная послеобеденная беседа. Эмили была в прекрасном настроении; очень близко поднеся листки к своему единственному глазу, она просмотрела все формулы и коды программы и, заглядывая в инструкцию по ее применению, одобрительно мурлыкала что-то себе под нос. Сразу, едва я приступил к изложению общей концепции, усмотрела возможность совместной публикации, и ученую даму, вероятно, приводили в восторг обильные ссылки на ее труды в библиографии. Еще до того, как заказать кофе, мы решили все проблемы, связанные с математикой, и она с радостью подписала мои бумаги. Несколько минут мы пребывали в благостном молчании, и наконец Эмили заговорила, будто что-то вспомнив:
– Вы, случайно, не заинтересованы в том, чтобы купить автомобиль на время, которое вам здесь осталось жить? Один приглашенный преподаватель моего колледжа вот-вот уедет в свою страну, и ему никак не продать машину. Он снижает цену день ото дня, думаю, сейчас продает совсем дешево.
– Дешево – это за сколько? – спросил я, не питая особых надежд.
– Полагаю, за тысячу триста или тысячу четыреста фунтов, – ответила она. – Это пятидверный «Ситроен», вроде бы хорошая машина, хотя я не слишком в них разбираюсь. Имеется только один подвох, – добавила Эмили, – надо будет срочно пройти техосмотр, срок действия прошлого сертификата почти истекает.
Тысячу триста фунтов составляла моя ежемесячная стипендия, так что я никак не мог располагать подобной суммой, но что-то в ее словах напомнило мне другой разговор об автомобилях, услышанный по приезде, в прошлом году, в кабинете для посетителей.
– Предположим, этот преподаватель так и не сможет продать машину, а день отъезда все ближе, – произнес я. – Такое часто случается, правда? Ведь техосмотр стоит дорого.
– Конечно, – согласилась Эмили, – как правило, люди не продлевают сертификат, потому что потом не успевают продать автомобиль и остаются в накладе.
– Как они поступают, если машину не удается продать?
Эмили растерянно взглянула на меня: складывалось впечатление, что она никогда над этим не задумывалась.
– Иногда на какой-то срок препоручают продажу профессору, который их принимает… Порой оставляют на парковке института. А может, даже прямо у дома, где снимают квартиру.
Теперь я вспомнил, о чем говорили в шутку два приглашенных профессора, оба молодые.
– Но ведь есть такое место, за Общинным садом, вроде лимба для брошенных автомобилей, которые все еще на ходу? Туда приходят студенты, у которых автомобиля нет, выбирают какую-нибудь машину, заводят ее и катают девушек?
Эмили чуть покраснела, будто я упомянул некое неприличное, злачное место.
– Может, вы что-то такое и слышали. Но вы должны знать, что водить автомобиль без сертификата о техосмотре в нашей стране очень тяжкое преступление.
Я рассмеялся.
– Не волнуйтесь, у меня и в мыслях подобного не было, – успокоил я, а сам подумал, что, вернувшись в институт, сразу напишу об этом Сел-дому.
Я не ожидал, что Селдом ответит мне в тот же день, однако, когда в последний раз перед уходом заглянул в почту, нашел во входящих его короткое письмо. Он тоже считал, что ту стоянку нужно проверить. Может, Питерсен уже и проделал это, но на всякий случай Селдом переслал мой имейл инспектору, добавив от себя строчку, в которой рекомендовал прислушаться к совету.
