Преступления и призраки полностью

Итак, снова неизвестные произведения Конан Дойла. Откуда же они все-таки берутся? Почему сэр Артур даже спустя многие десятилетия после своей смерти продолжает радовать нас своими «новыми» рассказами?

Сам он, как известно, был активным сторонником идеи посмертного существования – так что этот парадокс, пожалуй, вызвал бы у него добродушную улыбку. Однако попробуем все же разобраться, не воспаряя в такие выси.

Сначала о самом прозаическом. Некоторые из рассказов оставались всего лишь «полунеизвестными», во всяком случае, для квалифицированного и внимательного читателя. Так, «Дебют бимбаши Джойса», «Романс по ведомству иностранных дел» и «Случай с леди Сэннокс» даже переводились на русский – однако читатель, хотя бы и самый внимательный, ранее мог ознакомиться исключительно с дореволюционными версиями переводов. А эти версии не просто имеют иные названия: они к тому же крайне несовершенны, изобилуют откровенными ляпами (как чисто литературными, так и касающимися упомянутых в тексте реалий) и, что еще хуже, совершенно сознательно сокращены и обрезаны. Вдобавок порой имело место и честное непонимание: так, анонимный переводчик «Романса по ведомству иностранных дел» (в русском дореволюционном варианте – «Дипломатические хитрости») не разобрался, что оригинал рассказа выдержан примерно в том же стиле, что и «Приключения бригадира Жерара», а значит, хорошо бы это донести и до наших читателей. Дело в том, что Конан Дойл на момент написания «Романса…» пребывал в творческом поиске. Он уже фактически придумал, каким быть бессмертному бригадиру, но еще не окончательно определился с его именем и профессией…

Перейдем к менее прозаическим, но все-таки «обыденным» вещам. Творческое наследие сэра Артура весьма обширно, некоторые из его ранних рассказов, созданные в ту пору, когда он еще не был знаменитым писателем, публиковались лишь в журналах – и, по тогдашним правилам, имя автора при публикации не указывалось. Впоследствии Конан Дойл не то чтобы относился к тому этапу своего творчества с пренебрежением, но как-то не уделял ему должного внимания, не вспоминал о рассказах, написанных в 1880-е годы, не включал их в последующие сборники… Так что в ряде случаев его авторство было установлено лишь век спустя. А ведь эти рассказы (в их числе – «Ветеран Крымской кампании», «Одинокий коттедж в Гемпшире» и «На волосок») порой необыкновенно хороши! Сам автор, будучи человеком в высшей степени скромным, постоянно отрицал ценность своих ранних текстов, ссылаясь на недостаток литературного опыта, – но тут позволим себе с ним не согласиться: все это полностью искупается благодаря высочайшей свежести восприятия. Да и литературный профессионализм к тому времени все-таки был достигнут, творческий рост Конан Дойла происходил очень быстро.

(Добавим, кстати, что «Ветеран Крымской кампании», даже окажись он более известен самим англичанам, для нас все равно бы остался под запретом и в дореволюционное, и даже в советское время. ТАКОЙ взгляд на некоторые эпизоды Крымской войны – пускай и вполне уважительный, но все-таки «с той стороны»! – для наших переводчиков и издателей был совершеннейшим табу…)