Во-вторых, неодинаков круг лиц, к которым применяется принуждение: в обеих нормах перечислены свидетель, потерпевший, эксперт, специалист, но в ст. 302 УК указаны еще подозреваемый и обвиняемый, а в ч. 2 ст. 309 УК — переводчик. Заметим, что эти различия вряд ли обоснованны, перечень потерпевших в обеих нормах должен быть одинаковым.
В-третьих, различаются способы воздействия: в ч. 2 ст. 309 УК в качестве таковых указаны только шантаж, угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества, а в ст. 302 УК их перечень значительно шире — виды угроз вообще не конкретизированы (т. е. имеются в виду любые угрозы) и, кроме того, говорится о совершении иных незаконных действий.
Наконец, в ч. 2 ст. 309 УК имеется в виду принуждение к даче только ложных показаний, а в ст. 302 УК любых — как ложных, так и правдивых. Это отличие имеет принципиальный характер, ибо при принуждении к даче показаний, применяемом сотрудниками правоохранительных органов либо с их ведома или согласия другими лицами, само незаконное воздействие является преступным и всегда нарушает нормальную работу органов правосудия. Когда же иные лица, не связанные со следователями (дознавателями), принуждают к даче правдивых показаний, то их поведение не посягает на этот объект и не может влечь ответственность по ч. 2 ст. 309 УК.
Важное значение для функционирования судебной власти имеет обеспечение обязательности для всех адресатов выносимых судом актов. Если бы последние не исполнялись, правосудие не имело бы перспектив и утратило бы свою социальную роль.
Принцип общеобязательности судебных актов не нашел непосредственного отражения в Конституции России, однако он закреплен в ряде других важных нормативных документов, определяющих организацию судопроизводства. Так, в ст. 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. «О судебной системе Российской Федерации» значится, что вступившие в законную силу постановления судов, мировых судей и судов субъектов Российской Федерации, а также их законные распоряжения, требования, приказы, вызовы и другие обращения являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации[676]. А в ст. 3 названного Закона признание обязательности исполнения на всей территории Российской Федерации судебных постановлений, вступивших в законную силу, объявлено одной из гарантий единства судебной системы[677].
Положения об общеобязательности судебных актов закреплено также в административном и процессуальном законодательстве (ст. 31.2 Кодекса об административных правонарушениях, ст.13 ГПК РФ, ст.16 АПК РФ).
Находят они отражение и в Федеральном конституционном законе от 21 июля 1994 г. (с послед, изм. и доп.) «О Конституционном Суде Российской Федерации» (ст. 6, 80)[678].
В соответствующих документах обращено внимание и на обеспечение реализации данных положений посредством применения мер ответственности за неисполнение судебных актов. При этом вид ответственности, как правило, не конкретизируется. Так, из ч. 2 ст. 16 АПК РФ вытекает, что неисполнение судебных актов влечет ответственность, предусмотренную самим АПК, а также другими федеральными законами. К федеральным законам отсылает правоприменителя и ч. 3 ст. 13 ГПК, а также ст. 81 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»[679].
Больше определенности в тексте ст. 392 УПК Часть 2 данной статьи прямо указывает: «Неисполнение приговора, определения, постановления суда влечет за собой ответственность, предусмотренную статьей 315 Уголовного кодекса Российской Федерации».
Ознакомление с текстом самой ст. 315 УК позволяет предположить, что она призвана охранять общественные отношения, обеспечивающие общеобязательность судебных актов, вынесенных в порядке судопроизводства любого вида: конституционного, уголовного, гражданского и административного.
Высказанное в литературе мнение о том, что реализация решений Конституционного Суда РФ не обеспечивается уголовным правом[680], не подкреплено какими-либо аргументами и противоречит содержанию анализируемой нами статьи.
