Преступления против правосудия полностью

Создание для судьи неблагоприятных бытовых условий (организация ночных телефонных звонков, враждебных акций соседей и т. п.) также может рассматриваться как форма вмешательства в деятельность суда[216]. А вот к просьбам заинтересованных лиц о вынесении заведомо неправосудного судебного акта следует, на наш взгляд, подходить дифференцированно, в зависимости от того, насколько сильное психологическое воздействие могут оказать эти просьбы. В данном вопросе мы не разделяем позицию В. В. Мальцева, полагающего, что «просьбы заинтересованных лиц о вынесении заведомо неправосудного приговора следует рассматривать лишь как необоснованные заявления и жалобы»[217]. Ведь просьба может носить систематический, настойчивый характер, сопровождаться обещаниями предоставления материальных и нематериальных благ, исходить от нескольких лиц. Во всех этих случаях просьба способна оказать неблагоприятное влияние на беспристрастность лица, участвующего в отправлении правосудия. Просьбу, не способную вызвать у судьи серьезные психологические затруднения, мешающие объективному отношению к делу, думается, можно оценивать как малозначительное деяние (ч. 2 ст. 14 УК).

Законодатель сформулировал данный состав преступления как формальный. Соответственно посягательство следует признавать оконченным с момента совершения действий, непосредственно направленных на создание препятствий для осуществления правосудия, независимо от того, изменилась ли в результате подобных действий деятельность суда.

Субъект преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК, должен обладать только общими признаками, то есть речь идет о физическом вменяемом лице, достигшем возраста 16 лет.

Субъективная сторона данного посягательства характеризуется прямым умыслом и специальной целью. Виновный осознает, что вмешивается в деятельность суда по отправлению правосудия и при этом преследует цель воспрепятствовать осуществлению последнего. Прав В. В. Мальцев, отмечающий, что цель воспрепятствования осуществлению правосудия необходимо устанавливать с учетом характера деятельности каждого из видов судов российской судебной системы и процессуального законодательства на основе фактических обстоятельств и соответствующего материального закона. Однако в содержании этой цели преобладает стремление лица склонить, вынудить суд принять такое решение по делу, которое заведомо нарушает нормы закона[218]. Уточним, однако, что осознание незаконности решения обязательно лишь для воздействующего на судью лица. Если такого осознания нет у судьи, это не исключает квалификацию действий лица, вмешивающегося в деятельность суда, по ст. 294 УК. Заметим также, что при воспрепятствовании осуществлению правосудия, не связанном с воздействием на судей, субъект может стремиться к тому, чтобы исключить вообще вынесение судебного акта, определяющего судьбу дела.

В период действия ст. 176¹ УК РСФСР в юридической печати высказывалось суждение, что «формулировка данной статьи о том, что вмешательство осуществляется ради незаконного решения... вряд ли правильна» и что «данная норма могла бы быть ограничена следующей формулировкой: попытка каких-либо лиц склонить к принятию какого бы то ни было решения по делу, предпринятого вне рамок установленного законом порядка рассмотрения судебных дел, наказывается...»[219].

Подобная позиция, кстати сказать, нашла отражение в одном из Проектов Уголовного кодекса. В ч. 1 ст. 299 Проекта Особенной части УК России о вмешательстве в деятельность по отправлению правосудия говорилось как о вмешательстве «в какой бы то ни было форме в деятельность суда с целью оказать воздействие на осуществление правосудия». Думается, что законодатель не напрасно отказался от такой регламентации цели данного преступления. Воздействие может быть и положительным. Обоснованием принятию законодателем именно такого решения может служить и то, что норма, содержащаяся в ст. 294 УК, служит для защиты не независимости судебной власти самой по себе, а такой независимости судей, которая является условием вынесения ими законного и обоснованного судебного акта. Правы были ученые, утверждавшие, что независимость судей и их подчинение только закону — единый принцип; что судьи потому и независимы, что они подчиняются только закону; что судейская независимость без подчинения судей закону превратилась бы в судейский произвол[220]. Поэтому побуждение судей к вынесению правосудных актов само по себе, не связанное с совершением других самостоятельных составов преступлений, не может, на наш взгляд, рассматриваться как общественно опасное деяние[221].

Представляется также, что прежде всего особая цель отличает вмешательство в деятельность суда от нарушения порядка в судебном заседании, являющегося процессуальным правонарушением и влекущего соответствующие меры воздействия (см., например, ч. 4 и 5 ст. 154 АПК РФ, ст. 258 УПК РФ).