Преступления против правосудия полностью

— в отношении двух или более лиц[274].

К реализации подобных предложений, думается, следует подходить с осторожностью, учитывая и целевое назначение нормы, закрепленной в ст. 295 УК, и те соображения, которые лежали в основе ее включения в Уголовный кодекс, и без того высокую санкцию данной статьи, а также выработанные наукой правила построения квалифицированных составов.

Уголовная ответственность за угрозу или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования предусмотрена в ст. 296 УК. Данная статья содержит четыре части, выделяя которые законодатель дифференцирует типовые пределы наказания в зависимости от того, во-первых, в отношении каких субъектов процессуальной или постпроцессуальной деятельности осуществляется психическое насилие; во-вторых, в зависимости от того, дополняется ли психическое насилие физическим и каким по характеру это насилие является.

Опасения за свою жизнь, здоровье, сохранность имущества, а также беспокойство за безопасное существование своих близких способны не только повлиять на позицию субъекта в конкретном деле, на принятие по этому делу решения, но и выработать у него такую линию поведения, при котором его действия и решения по другим делам будут полностью зависеть от обстоятельств.

В юридической литературе в качестве объекта данного преступления иногда называется законная деятельность судебных, прокурорских и следственных органов[275] либо нормальная деятельность по отправлению правосудия, а также жизнь, здоровье либо имущественные интересы потерпевшего[276].

Как нам представляется, подобные определения объекта рассматриваемого вида преступления недостаточно конкретны. К тому же имущественные отношения вряд ли вообще нарушаются в процессе данного преступления[277].

Думается, что не совсем соответствует действительности и определение объекта преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 296 УК, предложенное К. Ф. Амировым, Б. В. Сидоровым и К. Н. Харисовым. Указанные авторы признают таковым независимость судей[278]. При этом подвергается критике позиция С. Э. Асликяна, утверждающего, что защищаемым указанной статьей благом является принцип неприкосновенности судей[279]. С учетом формулировок положений ст. 296 УК эта критика представляется не вполне справедливой. Содержащиеся здесь составы преступления сконструированы не как составы посягательств на деятельность по осуществлению задач правосудия и не как составы преступлений, нарушающих одно из условий этой деятельности — независимость судебной власти, а как модель преступления, нарушающего другое не менее важное условие функционирования органов правосудия и содействующих правосудию органов — безопасность лиц, чья будущая, настоящая или прошлая деятельность связаны с отправлением правосудия (ч. 1), с производством предварительного расследования или исполнением судебного акта (ч. 2). Причем применительно к простым составам преступления речь идет о психической безопасности указанных в законе лиц.

Таким образом, основной объект преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 296 УК, можно определить следующим образом. Это общественные отношения, обеспечивающие психическую безопасность (состояние психической защищенности) лиц, участвующих в отправлении правосудия, а также их близких как условие надлежащего осуществления этой деятельности. Объектом преступления, предусмотренного ч. 2 данной статьи, соответственно выступают общественные отношения, обеспечивающие психическую безопасность указанных в данной части статьи лиц как условие надлежащего осуществления предварительного расследования, законного и обоснованного рассмотрения дел или материалов в суде, беспрепятственного исполнения судебных актов.

Нынешняя редакция ст. 296 УК, так же как и редакция ее предшественницы (ст. 176² УК РСФСР), не исключает квалификацию по данной статье угроз, адресованных определенным лицам, в частности, и в том случае, когда мотивом совершаемого деяния выступает мотив расплаты за причиненную соответствующей деятельностью обиду. Случаи подобной квалификации имели место в сравнительно недавней практике применения ст. 176² УК РСФСР. В этом отношении примером может послужить определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18 октября 1994 г. по делу гр. Ю.