Я готов признать, что изолированно взятые эти данные не имеют абсолютной убедительной силы. Но их нельзя брать изолированно. Инициатива представления этих документов принадлежит не мне, а Комиссии. И вот оказывается, что каждый новый документ, введенный в дело, дает фактическое или психологическое, прямое или косвенное опровержение подлогов ГПУ. Таково, позволю себе заметить, содержание всех моих архивов. Достаточно взять с закрытыми глазами любое из сотен моих досье, чтобы открыть в нем ряд документов, опровергающих или, по крайней мере, подрывающих московские подлоги.
2. Вам, вероятно, известно, что Издательство пионеров выпустило несколько недель тому назад впервые на английском языке мою книгу "Сталинская школа фальсификаций"251. Я позволю себе самым настойчивым образом рекомендовать эту книгу всем членам Комиссии. Она избавит Комиссию от необходимости требовать проверки целого ряда документов и цитат, приведенных мною в Койоакане для характеристики моих действительных отношений с Лениным. В моей переписке с Лениным за годы советского режима нет почти ничего такого, чего Ленин не сказал бы обо мне и моей деятельности в своих публичных речах и статьях. В названной книге приведены цитаты не только из писем, но и из печатных произведений Ленина, доступных всем. Наиболее важные факты и цитаты, характери
зующие отношения между Лениным и мною, опубликованы мною в моей автобиографии, а также во французском и русском изданиях "Сталинской школы фальсификаций", вышедших около шести лет тому назад. Никто и никогда в сталинской печати не оспаривал точности моих фактических ссылок и цитат, несмотря на то, что мои книги подвергались самой разнузданной критике со стороны Коминтерна. Не только потому, что, как знали сталинцы, я всегда имел возможность доказать подлинность большинства писем и других документов фотоснимками или заверенными копиями, но и прежде всего потому, что те же самые взгляды и оценки Ленин выражал неоднократно в печати. В Нью-Йорке имеются, вероятно, комплекты "Правды" за первый период революции, и, во всяком случае, имеется полное собрание сочинений Ленина (издание, вышедшее при жизни Ленина!). Проверка точности моих цитат не представит, поэтому, для Комиссии ни малейшего труда. Эти проверенные цитаты бросят, в свою очередь, достаточный свет на те ссылки, которые труднее поддаются проверке.
Важнейшей частью книги "Сталинская школа фальсификаций" является мое Письмо в бюро по истории партии, написанное в Москве 21 октября 1927 года, т. е. незадолго до моего исключения из партии и высылки в Центральную Азию. Письмо это в течение последних восьми лет переиздавалось на всех языках цивилизованного человечества и, повторяю, ни одна из цитат никогда не была опровергнута или опорочена.
3. Посылаемые вам резюме по отдельным вопросам московских процессов составлены не мною, а моими сотрудниками: Ж. Ваном [Ейженортом], Я. Франкелем252 и Б. Вольфом 253. Я сохраняю за собой право после более внимательного ознакомления с этими документами послать Вам, в случае надобности, свои дополнительные замечания.
29 августа 1937 г.
БЕРТРАМ ВОЛЬФ О МОСКОВСКИХ ПРОЦЕССАХ254
Бертрам Вольф255 пишет в "Нью Репаблик" (24 ноября) по поводу стенографического отчета о сессии в Койоакане: "Автор признает, что его прежняя позиция побуждала его к большему доверию Сталину, чем Троцкому, но что, перечитав московские признания вместе с этим изданием (отчет о койоаканской сессии -- Л. Т.) пли, вернее, заключительную речь, он вынес буквально непреодолимое убеждение, что Троцкий не мог совершать тех действий, в которых его обвиняют по процессам Зиновьева--Каменева и Радека--Пятакова".
Такое признание свидетельствует о наличии у Бертрама Вольфа элементарной добросовестности. Если бы Вольф был
буржуазным юристом или чистым психологом, можно было бы этим удовлетвориться. Но Вольф считает себя марксистом и является, насколько знаю, членом политической группы. Марксист должен был бы прежде всего опросить себя: каким образом мог он в течение ряда лет так жестоко ошибаться в вопросах огромной важности -- ибо дело идет вовсе не об индивидуальных обвинениях Сталина против Троцкого, а о борьбе двух исторических тенденций: бюрократической и пролетарской. Московские процессы явились неожиданностью только для буржуазных и мелкобуржуазных филистеров. На самом деле процессы открыто подготовлялись в течение не менее тринадцати лет на глазах всего мира. Об этом свидетельствуют, в частности, документы, собранные в моей книге "Сталинская школа фальсификаций". Нельзя умолчать и о том факте, что группа Брандлера--Лов-стона256, к которой принадлежит Бертрам Вольф, в течение ряда лет воспитывалась в этой школе фальсификаций, и сам Лов-стон, отнюдь не образец добросовестности, внес свою лепту в дело подготовки будущих московских процессов.
