— Когда откроются границы, настанет время «лунного камня». За ним будущее.
— И прошлое тоже, да? Смешайте с кокаином немного героина, вот вам и «лунный камень». Это уже делали в конце восьмидесятых.
— Верно, — согласился Эндрю. — А еще раньше ширялись иголкой в руку. Но на дворе девяностые годы! Я пытаюсь продать вам будущее, черт вас возьми!
Морено выразительно поглядел на него.
— Кстати, — продолжал Эндрю, — пока мы беседуем о будущем, почему бы вам не задуматься о настоящем ваших клиентов?
— Да? А зачем?
— Потому что в один прекрасный день они могут обнаружить, что иметь с вами дело смертельно опасно.
— Ну и черт с ними, — отмахнулся Морено. — Я привезу вместо них своих людей.
— В таком случае придется перенести решение проблемы на улицы.
Морено снова взглянул на него.
— Мы сильнее вас, — продолжал Эндрю. — И не только в этой части «леса». В нашем бизнесе мы работаем гораздо дольше.
— Ерунда. У нас крепкие связи с ямайскими группировками по всей территории Соединенных...
— Мы здесь не в ковбоев играем. Ямайские группировки! Кто боится этих дилетантов? Или вы думаете, что я испугаюсь громил? В конце концов, вы кто — профессионал или чертов любитель? Я веду речь о таких деньгах, каких никто из нас в жизни не видел. Уже сейчас кокаин приносит в Европе доходы в четыре раза выше, чем здесь, а крэк у нас еще в новинку. Крэк можно курить, Морено, вот почему он так популярен в Штатах. Люди не хотят пользоваться шприцами — они боятся СПИДа. И нюхать кокаиновый порошок они тоже не хотят — кому захочется, чтобы у него отвалился нос? Они хотят курить. Возьмите сигареты. Против курения принимают законы, на табак повышают цены, на пачках пишут предупреждения, а люди все равно курят. Хорошо, хотите знать, почему им так нравится лакировать крэк героином? Потому что тогда они дольше летают. Сколько длится улет после крэка? Две-три минуты. А потом начинается отходняк, и ты чувствуешь себя куском дерьма. А если лакирнуть героинчиком, а потом затянуться, то балдеешь целых три часа.
— Я уже сказал: вы не открыли Америки, — парировал Морено. — Даже до появления крэка люди разогревали в фольге кокаиновый порошок и героин, а затем всасывали смесь через соломинку.
— И это что, лучше, чем «лунный камень» размером с полкусочка сахара? Который можно купить по доллару за порцию и курить до посинения? Если мы станем поставлять «лунный камень» в больших количествах, его будет курить вся страна. Что я предлагаю вам, Морено, — пинок под зад? Я предлагаю вам больше денег, чем...
— И все же я вижу определенную долю риска.
— Поверьте, доля риска вырастет значительно больше, если вы...
— Я имею в виду коммерческий риск. Никто не даст гарантии, что тот или иной вид наркотика обязательно станет популярным. «Лунный камень» известен давно...
— Но не в таких количествах.
— Кроме того, многие любители крэка предпочитают сами смешивать свою дозу. Можно достать очень хороший «китайский снег», семидесятипяти— и даже девяностопроцентный.
— Конечно, но почем? А порция крэка стоит семьдесят пять центов!
— Не спорю, крэк сейчас дешев.
— Мы начнем торговать «лунным камнем» по доллару, а когда он приживется, поднимем цены до какого угодно уровня.
— Если он приживется.
— Если нет, я отдам вам свою долю в сделке, идет?
— Вы настолько уверены?
— Да, уверен.
Морено погрузился в задумчивое молчание.
— Итальянцы обеспечивают перевозку в оба конца? — наконец, спросил он.
— И берут на себя обработку?
— Более того. Обработку, распространение по Европе, доставку товара к нам для распространения в Америке. Вам не придется делать ничего нового. Только получить в подарок треть огромного рынка, который мы...
— Шестьдесят процентов, — объявил Морено.
— Невозможно.
— Меня устраивает только такой вариант.
— На это никто не пойдет.
— Тогда сделка не состоится. Очень жаль.
— Я пришел сюда, готовый предложить вам...
— Шестьдесят процентов от общей прибыли. Вы с китайцами можете разделить между собой остальные сорок процентов, как вам угодно.
— В знак моей доброй воли, я готов был поднять вашу долю до сорока вместо первоначальных тридцати процентов. Но...
— Если я упаду ниже пятидесяти пяти, я пойду на убытки.
— Сорок пять, и по рукам.
— Пятьдесят. Ниже я не опущусь.
Эндрю тяжело вздохнул.
— Договорились, — объявил он, и они обменялись рукопожатием.
— Вы действительно мудрая старая змея, — улыбнулся Эндрю.
— А вы — хитрая молодая лисица, — вернул улыбку Морено.
Про себя Эндрю уже подписал испанцу смертный приговор.
Наступила последняя среда января.
Когда она вышла из здания школы, к ней подошел незнакомый мужчина. Сара не знала, сколько времени он дожидался ее. Он явно не походил на ненормального, к тому же обратился к ней по имени.
— Здравствуйте, миссис Уэллес, — сказал он. — Меня зовут Билли. Мне поручили подвезти вас.
Часы показывали десять минут пятого.