И погода тоже стояла отвратительная. Погода испортилась еще в четверг, когда Сара проснулась с мыслями об Эндрю и услышала, как плещется в ванной Майкл. Сперва она решила, что проспала, но оказалось, что он встал раньше обычного. За окном шел снег, и у Сары мелькнула надежда, что из-за снегопада отменят занятия. В таком случае она могла бы позвонить Эндрю и сказать, что скоро приедет, — но нет, тогда и дочь ее тоже останется дома. В любом случае снегопад начал стихать к девяти и перестал к полудню, оставив на память о себе грязную жижу, которая замерзла той же ночью, когда температура упала значительно ниже нуля. И вот уже целых два дня стояла мерзкая промозглая погода.
Молли канючила новые кроссовки; такие уже есть у всех в классе, кроме нее. Вместо шнурков какие-то диски, черт их там разберет. Хите тоже искала нечто такое, что снова сделает ее молодой и восхитительной. Тридцать пять лет, и она хочет выглядеть еще моложе! Сара не ждала от предстоящего похода ничего хорошего. Они уже обследовали универмаг «Блуми» — безрезультатно — и теперь направлялись на Пятую авеню, кишмя кишащую японскими туристами и насквозь пронизываемую ледяным ветром, словно прилетевшим прямо из Арктики. Щеки у Сары замерзли и шелушились, губы обветрились, из носа текло и она с удовольствием предпочла бы в такое отвратительное воскресенье просто посидеть и почитать книгу. Вдруг она поняла, чем она на самом деле занялась бы сейчас с огромным удовольствием...
— Где теперь живет дядя Дуг? — спросила Молли.
— Не знаю, — ответила Хите.
— Со своей телкой? — не унималась Молли.
— Кажется, он больше с ней не встречается.
Сара задумалась, можно ли ее саму считать чьей-то «телкой»? Может ли тридцатипятилетняя замужняя дама и мать быть «телкой»?
— Наверное, его адвокат посоветовал ему воздержаться от адюльтера до тех пор, пока мы не достигнем договоренности.
— Что такое адюльтер? — не поняла Молли.
— Интрижка, — объяснила Хите.
«Интересно, знает ли Молли, что такое интрижка? — подумала Сара. — И что сказала бы Молли, если бы узнала, что у ее матери интрижка с человеком, который спас ей жизнь менее месяца тому назад».
Впрочем, у них не интрижка. У них — Сара и сама не знала, как назвать то, что происходило между ней и Эндрю. Зато она твердо знала, что не может ни на миг перестать думать о нем, не может перестать хотеть его. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Даже когда была по уши влюблена в того баскетболиста из Дьюка, который первым уложил ее в постель — точнее, на заднее сиденье «мустанга» — через три недели после знакомства. Тогда ей только исполнилось восемнадцать, и она с ума по нему сходила. Она еще сказала своей соседке по комнате, что на баскетбольной площадке Авери — его звали Авери Хауэлл, был он рыжеволос, весь в веснушках и ростом в шесть футов пять дюймов, — так вот, что Авери на баскетбольной площадке — это «ожившая поэзия». Буквально так. Восемнадцатилетняя Сара Фитц, влюбленная как мартовская кошка. Но даже то чувство не имело ничего общего с тем, что она испытывала рядом с Эндрю. Но можно ли это назвать любовью? Нет, и она знала правильное название происходящему. А значит, она — типичная «телка».
— Вопрос, мама.
— Что? Извини, я задумалась.
— Тетя Хите задала тебе вопрос.
— Мой вопрос заключался в следующем, — повторила Хите тоном гораздо более раздраженным, чем того допускала ситуация. — Пойдем ли мы в ту маленькую омлетную на Шестьдесят первой или доедем до «Коко Паццо»?
— Я голосую за «Коко Паццо», — заявила Молли.
— Там слишком дорого, — отрезала Сара.
— Я угощаю, — возразила Хите.
— Все равно.
— Значит, омлеты, — заключила Хите и тяжело вздохнула.
— Почему за тобой всегда остается последнее слово? — возмутилась Молли.
— Ничего подобного, — ответила Сара.
— Нет, чего. Я хочу в «Коко Паццо», тетя Хите хочет в «Коко Паццо»...
— Там всегда полно народу, — пояснила Сара. — Столики у них заказывают за несколько недель. Кроме того, неужели тебе охота тащиться в такую даль в такой холод?
— Такси, милочка, — вмешалась Хите и подмигнула Молли. — Последнее достижение цивилизации. Такие желтенькие, с мотором, просто прелесть.
— Да, попробуй поймай его в такую погоду, — не сдавалась Сара.
— А если все-таки поймаем? — настаивала Молли.
— И он согласится довезти нас до Семьдесят четвертой? — добавила Хите.
— И мы доедем туда, не врезавшись по дороге в телефонный столб...
— И у них найдется для нас местечко...
— Тогда ты согласишься там поесть?
— Послушайте, мне абсолютно наплевать, где мы будем есть, — неожиданно взорвалась Сара. — Только перестаньте меня доставать, хорошо?
— Ого! — поразилась Молли. — Что еще за новости?
— Ладно, будем есть гребаные омлеты, — сказала Хите.
— Думай, что говоришь при Молли! — рявкнула Сара.
— Да брось, мам, мне уже доводилось слышать это слово.
— То, что ты его слышала, еще не дает права твоей тете повторять его каждые десять секунд.
— Каждые?..
— А еще «телка», «шлюха», и что еще там входит в твой лексикон...
— Послушай-ка...
— Мама, перестань...