В это время раздался мелодичный звон колокольчика.
— Я открою, — решительно сказал Леон и, прежде чем она смогла что-либо возразить, он в несколько прыжков преодолев коридор, уже открывал дверь.
— Войдите, мистер Трю, — мягко проговорил Леон, обращаясь к изумлённому финансисту. — Думаю, что смогу сообщить вам много интересного.
— Вы… вы… — пробормотал Трю, — вы по поводу пропавшей девушки?
— Я полагаю, найти её будет довольно сложно кому бы то ни было, — загадочно произнёс Леон.
Между тем миссис Крин успела овладеть собой.
— Я очень рада, что вы зашли, мистер Трю. Этот господин утверждает невероятные вещи…
— Какие же? — спросил финансист.
— Какой-то абсурд… Будто вы являетесь моим… мужем.
— Вот как? — спокойно произнёс мистер Трю. — Это любопытно. Не пройти ли нам в гостиную?
В гостиной мистер Трю неторопливо опустился в кресло, закурил и лишь тогда продолжил начатый разговор.
— Итак, — сказал он медленно, — вы намекаете…
Леон резко оборвал его.
— Едва ли можно считать намёком находящуюся при мне копию брачного свидетельства. Впрочем, это меня не касается. Пусть на вашей совести остаётся и вопрос о том, как вы поступали с вашими клиентами. Меня сейчас интересует другое: правда ли, что во многих крупных городах Европы имеются ваши личные сейфы?
— У меня есть некоторые сбережения на материке, но мне не совсем понятно…
— Поверьте, это не праздный вопрос, мистер Трю. Вы сейчас всё поймёте. Если будете говорить правду. Ключи от этих сейфов у вас?
— Интересно… Хорошо, я отвечу вам на ваш вопрос. Сейфы, действительно, имеются… Но без ключей…
— Дальше можете не продолжать, — сказал Леон. — Замки зашифрованы. Шифры постоянно находятся при вас. Скорее всего в жилетном кармане.
— Что вам нужно? — резко спросил мистер Трю.
— Мне? Всё, что мне нужно, я уже получил. А шифры мне не нужны. Они уже никому не нужны, даже вам.
— Как вас понимать?
— Маргарита Лейн отправилась за лекарством…
— Да, но…
— Для вас! — указательный палец Гонзалеса был нацелен на финансиста.
Трю секунду помолчал, потом нехотя произнёс:
— Мне стало плохо.
— Мистер Трю лишился чувств, — вметалась миссис Крин. — Я послала Маргариту поискать соль в моей спальне но её там не оказалось. Тогда она предложила сходить в аптеку.
— Так, — сказал Леон, — всё становится на свои места. В котором часу вы пришли к миссис Крин?
— Около семи.
— Обычно, когда вы приходите домой, вы в столовой…
— В гостиной, — поправила миссис Крин.
— Извините, в гостиной выпиваете несколько рюмок ликёру перед обедом. Так?
— Так.
— Выпив в тот день ликёр, вы вдруг потеряли сознание. В ликёр были подмешаны снотворные капли. Миссис Крин в комнате не было. Когда вы упали, Маргарита Лейн беспрепятственно ознакомилась со всеми вашими шифрами, о которых узнала, сопровождая миссис Крин в её поездках по Европе. Так что шифры эти вам уже не потребуются, можете о них не беспокоиться, господин акционер.
Мистер Трю некоторое время отрешённо смотрел на сыщика, потом медленно повернулся и вышел…
Из соседней комнаты послышался выстрел.
— Так вы полагаете, что эта девушка — не простая служанка? — спросил Пойккерт за ужином.
— Убеждён, что это дочь одного из разорённых клиентов мистера Трю. И даже догадываюсь, кого.
— Ну-ну, — подзадорил Леона Манфред.
— Помните генерала Фоола? — спросил Леон. — Так вот, на прошлой неделе я послал ему телеграмму с просьбой ответить, жила ли его дочь всё это время с ним или нет… Он ответил, что недавно она вернулась из-за границы, где продолжала образование. Зовут её Маргаритой… Да, — добавил он, помолчав, — быть прислугой у знатной дамы и в то же время так блистательно обвести вокруг пальца знаменитого афериста — это тоже своего рода высшее образование!
Почти все дела о шантаже поступали к Леону Гонзалесу. Друзья единодушно признали в нём специалиста по раскрытию этой категории преступлений. Леон считал, что люди, виновные в шантаже, заслуживают такого же наказания, как детоубийцы, отравители и т.д.
Так и в деле мисс Броун и человека, певшего в церкви, он отнёсся к суровому приговору весьма одобрительно.
Мисс Броун, как она называла себя, хотя её звали совсем иначе, избрала для своего визита тот предвечерний полумрак, тот послеобеденный «час курительной комнаты», когда мужчины склонны мечтать или подрёмывать в уютных креслах.
— Для почты слишком рано, — заметил Джордж Манфред, когда в передней раздался звонок. — Погляди, кто там, Раймонд. Но прежде, чем ты пойдёшь, я хочу заявить, что в дверь звонит молодая женщина в чёрном платье, довольно грациозная, очень нервная и чем-то весьма озабоченная.
Раймонд Пойккерт, пожав плечами, вышел из комнаты.
— С твоего места, Джордж, видна улица. Так что хвалиться особенно нечем, — заметил, отрываясь от газеты, Леон Гонзалес.
Джордж пустил в потолок кольцо дыма.
— Я и не хвалюсь, — проговорил он лениво. — Раймонд также мог видеть её, и ты, если бы не читал газеты… Она прошла мимо окон три раза и при этом поглядывала на нашу дверь…
