Они повиновались, — мужчина несколько неохотно, девушка, как он догадался, с лёгкой дрожью в коленях.
— Теперь налево, — сказал Леон.
Он быстро подошёл к мужчине и опустил руку в карман его пиджака. Вынув из него миниатюрный, с коротким стволом, револьвер, он положил его в карман своего халата.
— Теперь входите! Выключатель с левой стороны. Поверните его!
Последовав за ними в столовую, он закрыл за собой дверь.
— Можете присесть, — оба!
Мужчину разгадать было нетрудно: это был типичный завсегдатай тюрем.
Низкий и узкий лоб, неправильные черты лица говорили о тупости и низменных инстинктах. Его сообщницу Леон не мог ещё причислить к какой-либо определённой категории. Женщину, как правило, выдаёт голос, а она не проронила ни слова.
Наконец, она заговорила.
— Извините меня, это я во всём виновата.
Сомнения Леона разрешились.
Это был нежный голос, один из тех, что раздаются на Бонд-стрит, приказывая шофёру ехать в Ритц-отель.
Она была красива: тёмные глаза, стремительный разлет бровей, тонкие черты лица и яркие губы. На одном из пальцев виднелась узенькая красная полоска — след снятого кольца.
— Он здесь ни при чём, — сказала она почти шёпотом. — Это я подкупила его. Я попросила его сделать мне это одолжение. Это правда.
— Попросили ограбить мою квартиру?
Она кивнула.
— Если бы вы согласились отпустить его, я тогда могла бы говорить с вами вполне откровенно… и чувствовала бы себя спокойнее. Правда, это не его вина, поверьте мне. Я одна во всём виновата.
Леон вынул из ящика стола лист бумаги и штемпельную подушку.
— Положите свои большой и указательный пальцы на эту подушку и прижмите их, — сказал он, кладя обе вещи перед небритым спутником девушки.
— Чего ради?
— Ради отпечатков ваших пальцев на случай, если понадобится задержать вас.
Субъект повиновался. Леон взглянул на бумагу с отпечатками и остался удовлетворён.
— Теперь пройдите сюда.
Он вытолкнул его к входной двери, распахнул её и сам вышел вслед за ним.
— Вам не следует иметь при себе оружия, — произнёс он и вышвырнул бродягу на улицу.
Когда Леон вернулся в столовую, девушка успела расстегнуть кофту и сидела, прислонившись к спинке стула. Она была бледна, но спокойна.
— Он ушёл? Как я рада! Вы побили его? Мне так показалось. Скажите, а что вы обо мне думаете?
— За тысячу фунтов не согласился бы я забыть эту ночь — сказал Леон, нисколько не лукавя.
— А в чём вы видите причину моего поступка?
Леон покачал головой.
— Трудно сказать… Похищение таинственных документов? Пожалуй, нет… Скорее всего, это месть за какие-то неприятности, причинённые нами кому-то из близких вам людей: вашему любовнику, отцу, брату…
— Нет. Это не месть. Вы мне не нанесли никакой обиды. И я не ищу никаких тайных документов.
— Что ж, если не грабёж — я проиграл, признаю!
Улыбка Леона была обворожительна. Девушка заговорила без колебаний.
— Мне кажется, что лучше сказать всё прямо. Моё настоящее имя — Лоис Мартен. Мой отец — сэр Чарльз Мартен, хирург. Недели через три мне предстоит вступить в брак с майором Джоном Ретландом из кавалерийского полка Капштадских Карабинеров. Вот отчего я и ворвалась к вам.
— Вы искали здесь… гм… свадебный подарок?
К его удивлению, она подтвердила это.
— Вот именно. Я была очень глупа. Знай я вас лучше, я бы прямо пришла к вам с просьбой отдать его мне.
Она не спускала глаз с Леона.
— Так, — сказал он, — и что же это за предмет?
Она произнесла очень медленно:
— Золотое запястье в виде цепочки, с именным значком…
Леон не удивился. Его только слегка поразило то, что она говорит правду.
— Итак, золотой браслет, — сказал он. — Кому же он принадлежит?
Она колебалась.
— Я полагаю, вы уже всё знаете. Следовательно, я в ваших руках.
Он кивнул.
— И очень даже, — любезно подтвердил он, — и мне кажется, вам будет проще рассказать эту историю мне, чем судебному следователю.
Казалось, само благородство говорит его устами, но чисто женским инстинктом она почуяла в его тоне нечто, возбуждавшее страх.
— Майор Ретланд о моём… визите к вам ничего не знает, — начала она, — он был бы в ужасе, если бы узнал…
И она рассказала ему повесть о своём обручении с одним молодым англичанином, убитым в Галлиполи.
— Вот каким образом я познакомилась с Джоном, — сказала она. — Он тоже был тогда в Галлиполи. Года два тому назад он мне написал из Парижа, извещая, что у него есть кое-какие бумаги, принадлежавшие бедному Фрэнку. Он вынул их из… из его кармана после того, как Фрэнка убили. Понятно, папа попросил его приехать к нам. Мы стали добрыми друзьями. Впрочем, папа не одобряет нашу… помолвку.
Немного помолчав, она продолжала:
