Елена ЧижоваПреступницаРоман
Темный коридор бывшего Государственного банка замыкался огромной петлей, так что, пускаясь в путь от лестницы парадного корпуса, в одной из комнат которого абитуриенты подавали заявления и заполняли анкеты, можно было вернуться в исходную точку, правда, потеряв порядочно времени. Июльская жара смиренно дожидалась под колоннадой, словно банковские стены, привыкшие охранять активы государства, распознавали в ней нежелательного посетителя. Робкими просителями входили в вестибюль абитуриенты. Следуя по стрелкам, как в детской игре, когда бросают кость, они поднимались на второй этаж и, отстояв недолгую очередь, скрывались за дверью, украшенной самодельной надписью: "Приемная комиссия". Мимо вывески "Столовая для преподавателей", мимо двери "Отдела кадров", обитой черным коленкором, мимо узкой винтовой лестницы, ведущей в подвальную студенческую столовую, лежал путь к аудиториям, в это время замкнутым на ключ. Главный коридор, терявшийся вдали, освещали лампы дневного света, горящие в полнакала. Некоторые и вовсе не включили, так что островки тускловатого света то и дело перемежала тьма. Девушка, одетая в ситцевое платье с белым отложным воротничком, оглянулась, как будто набираясь храбрости. Листок с фотографией белел в ее пальцах. Держа его на виду, как пропуск, она вошла в коридор.
Теперь, когда она сдала документы (про себя, сама того не замечая, девушка говорила - не сдала, а приняли, как будто эта формулировка, сводящая почти на нет ее личное участие, придавала сделанному делу больше объективной весомости), здание бывшего Государственного банка выглядело чуточку гостеприимнее. Таблички с номерами аудиторий, доски объявлений у дверей деканатов - все напоминало финансовый техникум, оставленный в приволжском городе. Отсюда, из пустынного коридора, родной город представлялся далеким и безрадостным. Будущее же рисовалось близким праздником, который не могли омрачить вступительные экзамены. Этого испытания она не боялась. Красный диплом, несколько минут назад вложенный в именную папку с документами, был единственным в ее выпуске, а, кроме того, за спиной стояли заочные подготовительные курсы: ленинградские преподаватели оценивали ее знания высоко. Была и обнадеживающая примета, которой девушка придала несоразмерно важный смысл: там, в просторной комнате, где заполняли анкеты, пожилой мужчина, бегло просматривавший все документы, одобрительно покивал головой. Своей рукой, в правом верхнем углу анкеты, он поставил росчерк, похожий на размашистую букву.
Именно об этом Валя думала в тот миг, когда впереди, в темной глубине коридора, различила силуэт. Незнакомка стояла в темном промежутке. Свет дневных ламп, оказавшихся спереди и сзади, достигал ее неверным отблеском. В ее правой, слегка отведенной руке белела знакомая бумажка. Внимательно, как будто искала потерянное, девушка глядела себе под ноги, и венчик коротких вьющихся волос, окружавших склоненную голову, казался нежно подсвеченным. Валя хотела пройти мимо, но едва успела поравняться, как та, другая, обернулась. Короткие мысли побежали в Валиной голове, и, смешавшись, она поздоровалась. Незнакомка не торопилась ответить, и, совсем растерявшись, Валя опустила глаза.
Только теперь она заметила, что обе они стоят на самом краю люка, сложенного из мелких плиток. Плитки, вмонтированные в коридорный пол, были необычайно прочными - двойного стекла. Из-под них, из глубины нижнего этажа, казалось, пробивался свет, но едва заметный, мутный, почти неразличимый. Носком туфли Валя коснулась крайней плитки. "Это... насквозь?" - так и не дождавшись ответного приветствия, она решилась спросить. Незнакомка кивнула. "За-ачем?" - Валя протянула нараспев, силясь взять в толк. "Не знаю. - Простые слова незнакомка произносила так, словно это требовало усилий. - Но раньше был банк. Здесь, - она обвела рукой коридорные стены, - наверное, хранили золото, кирпичи золотых слитков, складывали, как в поленницы. А коридор оставляли темным. Эти люки - специально, чтобы видели только свои". - "Но там же, - Валя указала на ближайшую аудиторную дверь, - наверное, окна... - невольно она представила тяжелые золотые поленницы, - и с улицы яркий свет". - "Нет, - ответ был решительным, - в хранилищах окон нет, глухая кладка. Странно, прошло столько лет, и до сих пор целы, никто не разбил".
Незнакомка говорила странные вещи, особенно про эти хранилища, как будто за долгие годы, прошедшие от банковского прошлого, никто не удосужился пробить кирпичные стены. "Наверное, раньше было видно лучше", - Валя говорила о плитках. Она не поверила про окна, но не решилась возразить. "Это не грязь. Они специально мутные, чтобы снизу не разглядеть".
"Меня зовут Валя. - Приезжая девушка глядела доверчиво. - Я из Ульяновска". - "Отку-уда? А, впрочем, меня - Мария". - "Маша?" - "Ну, - незнакомка усмехнулась, - если тебе так легче, можно и Маша". - "Мне... - Валя постаралась не заметить усмешку. - Я могу и так, и так, как ты сама хочешь..." Девушка снова усмехнулась и не ответила.
