Преступный человек полностью

Вот как один анархист ответил, когда ему было указано на то, что итальянские крестьяне всегда будут возмущаться против антиконсервативных теорий: «О, об этих не приходится особенно долго думать; хороший заряд картечи сразу введет их в узду!» И кто же другой, кроме преступника, станет бросать бомбы в ресторанах, в театрах, в мирных граждан, вся вина которых состоит в том, что они «буржуа», т. е. платят хозяину по счету, а не мошенничают; ведь это бойня лиц, мыслящих иначе, и большей частью лиц честных.

Герои анархизма почти все прирожденные преступники.

Ортис был предводителем шайки грабителей квартир, которая недавно была осуждена.

В Милане к партии анархистов принадлежат все лица, изгнанные из других партий, все не имеющие определенных занятий и отбывшие наказание. Среди этой группы мошенничество проповедуется и практикуется, а главари не хотят, да и не могут положить конец этому. Из их среды образовалась известная банда Полетто, занимавшаяся изготовлением и сбытом фальшивых монет; они же в течение долгого времени устраивали грабежи пассажиров на железных дорогах; последняя форма преступления, кажется, даже их изобретение.

Кто не знает двух изречений их двух апостолов, Коммонвеля и Грава? Первая сентенция гласит: «Грабеж есть возвращение путем насильственного захвата от богатых того, что они насильственным же путем отняли у бедных». Вторая: «Открытое присвоение достояния других, совершаемое во имя теории анархизма и как протест против существующего социального строя, не только законно, но и похвально. Насильственное присвоение должно быть для анархистов как бы приготовлением к той окончательной священной Жакерии, которую анархизм должен рано или поздно осуществить».

Уже в книге Герцена «С того берега» мы читаем: «Все разрушить, за все отомстить, все рассеять: даже и то, что подымает дух, даже науку и искусство, – вот преобладающий мотив». Бакунин рекомендует юноше святое и спасительное невежество, его идеал – это разбойник казак Стенька Разин, предводитель бунта при Петре Великом.

Равашоль. Более законченный тип прирожденных преступников мы имеем в лице Равашоля и Пини. Их преступность выражена не только в лице, но в их привычке к преступлению, в любви ко злу, в полном отсутствии морального чувства, в их бравировании ненавистью к семье, в их индифферентизме к человеческой жизни.

^{Равашоль}

В лице Равашоля нам прежде всего бросается в глаза зверство, свирепость. Физиономия Равашоля в высшей степени асимметрична, надбровные дуги чрезмерно развиты, нос сильно изогнут в правую сторону, уши дегенеративные, помещены на различной высоте, нижняя челюсть огромна, квадратная и выдается вперед – все это характерные признаки прирожденного преступника. Прибавьте еще недостаток произношения, распространенный среди дегенератов.

Психология его вполне гармонирует с его внешним видом. Начальную школу он оставил почти безграмотным и по неспособности должен был отказаться от всякого ремесла. Тогда, погрязнув в пороках, он начинает красть и фабриковать фальшивые монеты, выкапывает труп, чтобы воспользоваться кольцами, убивает старого отшельника ради его сбережений. Рассказывают (впрочем, это не доказано), что в это же время он хочет убить мать и изнасиловать сестру.

Налицо здесь также и болезненная наследственность: его дед и прадед умерли на эшафоте как разбойники и поджигатели.

Пини. Другой пример прирожденного преступника мы имеем в лице Пини.

Пини, глава парижских анархистов, 37 лет; его сестра была сумасшедшей. На лице у него мало растительности, лоб покатый, огромные надбровные дуги, огромные челюсти, огромные уши.

^Пини

Он не только с хвастовством говорили о своей принадлежности к партии анархистов, но объявлял, что украл более 30 тысяч лир из мести угнетателям-богачам, буржуазии; этот грабеж он называет законной экспроприацией экспроприируемых. Пини имел толпу поклонников. Вместе с Парминьяни он собирался убить анархиста Черетти, подозревая, что этот последний выдал его. Грабежи его возмущали истинных анархистов. В другой раз он покушался на убийство Прамполины, одного из честнейших и лояльнейших наших политических деятелей, который, сверх того, облагодетельствовал Пини. И все это – чтобы отомстить ему за теоретическую полемику против анархистов.

История знает много таких примеров, когда преступность и политика идут рука об руку и из которых с полной очевидностью явствует, что политическая страсть может брать верх над преступностью и наоборот.

Помпей имел на своей стороне все честные элементы тогдашнего общества; более гениальные Катон, Брут, Цицерон, Цезарь были окружены элементами дурными: Антоний – развратник и пьяница, Курион – банкрот, Клелий – сумасшедший, Долабелла, уморивший жену, наконец, Катилина и Клодий.