– А ничего не говорят, все от шока еще не отошли. Предполагают, что пьян был. Или, может, дури какой-то наглотался. Нет, вот чего он на конюшню ночью приперся? – Иван Степаныч уже забыл, что у него работы непочатый край. – Вроде не совсем новичок, не с улицы. Должен понимать, что животному тоже отдых требуется. Да ни один уважающий себя лошадник так бы не поступил! А этот мало того, что сам приперся, так еще и лошадь из стойла вытащил. Тимоха думает, что с дамой Ромка был. Решил, говорит, впечатление произвести, поэтому и Арабелла была без седла. Но это только его предположения. Сам молодой, горячий, вот и о других так думает.
– А вы не согласны, – скорее утвердительно произнесла я.
– Ясен пень, не согласен. Ромка никогда дамским угодником не был. Да он, если вас интересует мое мнение, вашим полом никогда особо не интересовался. Сколько здесь живет – никаких романов. А уж когда его в жокеи определили, так и вовсе одними тренировками жил. Тренер эту его одержимость одобрял. Вот и доодобрялся, – хмуро закончил Иван Степаныч.
– Значит, вы думаете, что Лихарев ради тренировки сюда пришел?
– А что? Другого объяснения я не вижу. Или пьян был, или боялся, что лошадь в последнем туре подведет, и хотел лишний раз убедиться, что справится. Спортсмены вообще народ со странностями.
– Почему вы так считаете? – удивилась я.
– А как иначе? Нормальный человек работать должен, а не на удачу надеяться.
– Сами говорите, что Лихарев работал как одержимый.
– Что касается тренировок – это да. Зато когда в конюхах ходил, лентяй, доложу я вам, был первостатейный.
– И победа в соревнованиях была его пропуском в богатую жизнь?
– Вот-вот. В точку.
– Скажите, Иван Степанович, ночью Лихарев был одет обычно или как-то по-особенному?
– Обычно. Брюки легкие, рубашка, на ногах сандалии. Я на них первым делом обратил внимание. В такой обуви на лошади не ездят.
– Как же он этого не учел? – удивилась я.
– А кто его теперь знает? Таким азам обучают в первый год общения с лошадьми. – Мой собеседник заторопился. – Может, хватит вопросов? Мне работать надо.
– Еще один, последний. В конюшне, когда пришли, вы ничего подозрительного не заметили? Может, автомобиль незнакомый у ворот или кого-то постороннего? Или чужие вещи?
– Ничего такого я не заметил, – угрюмо вздохнул конюх. – Знаете, я же специально вспоминал. Меня и следователь об этом спрашивал. Да и не меня одного, других конюхов тоже. Все было, как вчера вечером.
– А разве здесь нет сторожа? Все-таки объект серьезный, тем более соревнования.
– Да есть у нас сторож. Когда все уходят, он проверяет денники, запирает конюшню на замок и гуляет по периметру – охраняет, значит, территорию. Только он у нас запойный. Год не пьет, два не пьет, а уж если загудел, то на месяц. Он вчера все закрыл, а утром его вдрабадан нашли. Запил, значит. То ли на радостях, то ли с горя.
– Странно, – протянула я. – Мероприятие серьезное, а охрана никудышная. Как же владельцы лошадей не беспокоятся? Мало ли что может за ночь произойти? Придет утром жокей, а его конь окочурился.
– Да вы что! Никогда у нас такого не было! – От возмущения он даже руками замахал. – И потом, не так легко на конюшню попасть. Вадик, сторож наш, он всю ночь караул несет. У него слух знаете какой? За километр малейшее движение слышит. Нет, это вы зря на нашу охрану грешите!
– Зря да не зря, – возразила я. – Вот напился же ваш Вадик, еще и в самый ответственный момент. Только если, как вы говорите, конюшня запирается, как тогда Лихарев попал внутрь?
– А может, он Вадьку и подпоил? – не сдавался конюх. – Специально, чтоб своего добиться.
– Иван Степанович, помогите. Могу я взглянуть на сторожку Вадика? Она ведь не опечатана?
– Ладно, если уж так хочется… Пойдемте провожу.
Только мы двинулись через манеж к сторожке, как раздался радостный крик:
– Степаныч! Степаныч, родненький! Мы победили! Выиграли!
В манеж влетела молодая женщина. Длинные волосы распущены, на щеках румянец. В руках у нее был ярко-розовый шарф, которым она размахивала, как знаменем. Увидев, что конюх в манеже не один, она резко остановилась и замолчала. Степаныч поморщился.
– Чего орешь, как оглашенная? Забыла, в каком месте находишься?
– Прости, Степаныч. Я не знала, что у тебя гости, – смущенно проговорила девушка.
– Это не гостья, это следовательша или что-то вроде того, – проворчал он.
– Давайте знакомиться. – Я взяла инициативу в свои руки. – Меня Татьяной зовут.
– Евгения, – неохотно представилась девушка.
– Вы помощница Лихарева? – сообразила я.
– Да, – односложно ответила Евгения. Ее радость, кажется, улетучилась окончательно.
– Так что вы выиграли?
– Это еще не точно, результаты объявят только в три. Но шансы на победу у нас, правда, есть. Собственно, по баллам мы точно будем высоко. Не первое место, конечно, но в пятерку лучших войдем, – сдержанно улыбнулась Евгения.
– Кто «мы»? – Я не совсем понимала, о чем идет речь.
– Арабелла, конечно, – вступил в разговор Иван Степаныч. – Женечка участвовала в последнем туре вместо Лихарева. А что, по правилам можно.
