– С отравлением. Правда, ума не приложу, как он мог отравиться, – пожала она плечами. – Ильшат ест вместе с нами. Все, что ел он, ели и мы. Десять дней назад ему внезапно стало плохо. Ночью скрутило живот, рвота, понос, температура чуть ли не до сорока градусов поднялась. Я была дома и сразу вызвала «Скорую». Ильшата увезли, а потом нам сообщили, что он отравился какой-то гадостью растительного происхождения. Посоветовали уничтожить все продукты в доме, что мы и сделали.
– Вы не проверяли продукты?
– А зачем? Да и кто будет этим заниматься, тем более накануне чемпионата? Проще было выбросить все, что открыто. Отравился человек, в конце концов, с кем не бывает? Съел что-то некачественное – йогурт или мясо в нарезке. А может, что-то из консервации: огурчики маринованные или грибы.
– Так, с этим будем считать, что разобрались. Следующий вопрос: кто знал, что Ильшат возвращается?
– Вы все-таки предполагаете, что его смерть наступила не в результате несчастного случая? – вздрогнула всем телом Наталья.
– Пока я ничего не предполагаю, я всего лишь собираю информацию, – осадила я ее. – Кто может ответить?
– Я могу, – вступил Кугушев. – О возвращении Ильшата знали все мы. Еще я сказал Жене, но она знала и без меня: Ильшат сам ей позвонил. Когда мы с Ильшатом обсуждали его возвращение, он сказал, что предупредил Егора. Сказал, что хочет первым делом выразить ему соболезнования, и поэтому уточнял, дома ли тот. Это все.
– Негусто. А из посторонних кто-то мог знать? Кто-то из тех, кто работает в конюшне, или приятели тренера?
– Точно, Улан знал! Это тренер Пульсара. Как же я сразу не вспомнил? Ильшат сам говорил, что звонил Улану – приглашал выпить мировую. У них так заведено. Когда Пульсар берет приз, Улан Ильшата приглашает, а когда Арабелла – наоборот. Так вот, Ильшат позвонил Улану, чтобы тот не подумал, что он собирается нарушить традицию. Для башкиров традиции – святое.
– А вот это уже интересно. Раз тренер Пульсара знал о возвращении Ильшата, значит, и Краснов мог быть в курсе. Очень интересно. Где, говорите, дом Краснова?
– В двух кварталах отсюда.
– Думаю, пришло время навестить вашего противника. – Я поднялась с дивана. – Надеюсь, он спокойно относится к поздним визитам.
– Может, мне ему позвонить для начала? – предложил Кугушев. – А то он может и не впустить постороннего.
– Звоните, – согласилась я. – Не будем нарушать правила этикета.
Увы, в этот день Краснов меня не принял. Сослался на позднее время и предложил перенести встречу на утро, даже сам назначил время. Я должна была явиться к нему ровно в десять.
По словам Кугушева, это было явное свидетельство благосклонного отношения со стороны Краснова, хоть я, признаться, не видела в этом ничего благосклонного. У Дмитрия выходило, что Краснов, как правило, соглашается на встречу только с тем, кто может быть полезен ему лично, а все остальные просьбы отклоняет. По дороге в гостиницу я пыталась понять, считает ли Краснов нашу встречу полезной или впервые сделал скидку на обстоятельства и проявил великодушие.
Ни к какому выводу я так и не пришла. До гостиницы оставалось еще с десяток километров, когда я попросила Боливара сменить направление. Что ж, Краснов видеть меня не хочет, но участкового я потревожить могу. Он снова оказался первым на месте происшествия, а значит, без его свидетельств не обойтись, если я хочу узнать правду.
Неунывающий Боливар не растерялся ни на секунду – мгновенно развернул «Победу» на сто восемьдесят градусов и нырнул в проулок. Дорогу к дому участкового он мог найти с закрытыми глазами, впрочем, как и любую другую дорогу в этих местах. Естественно, к участковому мы снова поехали через магазин. Меня это не смущало: за все платит клиент, так почему бы не сделать человеку приятное?
Сказать, что участковый удивился, увидев меня на пороге собственного дома, – не сказать ничего. Вытаращив глаза, он добрых пять минут изучал меня как музейный экспонат, занесенный в его скромную обитель непонятно каким ветром. Когда эти разглядывания мне надоели, я сунула очередной пакет ему в руку и перешла в наступление.
– Простите за поздний визит, товарищ участковый. Надеюсь, вы не станете возражать, если наша беседа состоится за закрытой дверью? Не хочется привлекать внимание ваших соседей.
Участковый кивнул. Я вошла в прихожую и плотно прикрыла входную дверь.
– Куда прикажете следовать?
– Сюда, пожалуйста, – хозяин обрел дар речи. – Здесь у меня гостиная, думаю, для беседы в самый раз. Что вас привело на этот раз?
– Смерть Ильшата Султангареева, – почти по слогам произнесла я.
– Ну конечно, вас снова прислал Кугушев? – В голосе участкового послышалось злорадство. – Так это дело тоже ведет следователь из района. Вам к нему.
– Это успеется, – перебила я. – Сейчас меня больше интересует, что думаете вы. Расскажите, пожалуйста, что произошло у дома Лихаревых.
– Так это… Мне почем знать? – замялся участковый. – Говорю же, дело веду не я. Явная мокруха, я до таких дел не дорос. Квалификация, знаете, не та.
– Но глаза-то у вас те? Вот и расскажите, что вы видели этими самыми глазами.
