К зданию морга Боливар подвез меня задолго до назначенного времени, но народу уже было немало. Друзья, знакомые Ильшата и Романа, те, кто болел за Лихарева, и просто любопытные. Парковаться пришлось на соседней улице: площадка перед моргом была забита машинами.
Я прогуливалась, высматривая Краснова, и одновременно прислушивалась к разговорам в толпе. Говорили в основном о трагическом совпадении двух смертей. То здесь, то там звучало имя Егора, причем отзывались о нем далеко не лестно. Хотя чувствовалось, что в здешних краях его любили и жалели как сироту и даже местную достопримечательность, и это не могло не радовать. Не хватало еще, чтобы в самый разгар траурной церемонии кто-то бросил Егору в лицо обвинение. Драка на свадьбе – еще куда ни шло, но на похоронах – это уже перебор.
Кугушев с дочерью и Натальей уже были на месте. Я подошла поздороваться. Катя немедленно поделилась главной своей печалью: отец продает Арабеллу. Она принялась объяснять, как это некрасиво по отношению к памяти Романа и Ильшата. Пусть бы даже Арабелла больше не выступала, но хотя бы осталась у них, а отдать призовую лошадь сопернику – верх неприличия. Катя так горячилась, что Кугушеву в конце концов пришлось осадить дочь и напомнить, что сейчас не время и не место обсуждать подобное. Катерина надулась и отошла, Кугушев начал было просить прощения за дочь. Я не была настроена продолжать этот разговор и поспешила уйти под благовидным предлогом.
Только на третьем круге я наконец заметила Краснова. Место для его автомобиля представительского класса на парковке было зарезервировано заранее, так что необходимости кружить по окрестным улицам у Краснова не было. Он вышел из машины, медленно продефилировал к крыльцу сквозь расступившуюся толпу и остановился в ожидании начала церемонии.
Внушительный вид, ничего не скажешь. Несмотря на жару, Краснов был в строгом черном костюме. Рубашка застегнута на все пуговицы, тонкий галстук-шнурок, популярный у всех, кто связан с лошадьми, туго стягивает шею. Ох, надо же: ровно посредине на галстуке блестел позолоченный зажим в виде конской головы.
Даже тренер Улан в своем зауженном пиджачке и шейном платке потерялся на фоне хозяина. Стараясь не слишком привлекать к себе внимание, я продвинулась ближе к Краснову. Он заметил меня и коротко кивнул.
– Рада, что в вашем плотном графике нашлось время для похорон.
– Вам не кажется, что место не слишком подходит для упражнений в остроумии? – прошипел он.
– Но ведь вы не захотели встретиться в более подходящей обстановке. – Я пожала плечами.
– Собираетесь выяснять отношения прямо здесь? – недовольно поморщился Краснов.
– Можете предложить другой вариант? Кстати, я подошла поздравить вас с удачным приобретением.
– Вы насчет Арабеллы? – Мою шпильку Краснов пропустил мимо ушей. – Да, без Ильшата Кугушеву ее не вытянуть. Пришлось помочь приятелю разобраться с этой проблемой.
– А по-моему, вы сами эту проблему и создали.
– Не понимаю, о чем вы. – Краснов снова поморщился. – К Диминым делам я не имею никакого отношения.
– А я думаю иначе. Если бы не ваши неуемные амбиции, никто бы из нас сейчас здесь не стоял.
– На что вы намекаете? – Краснов развернулся и сердито сверкнул глазами. – Хотите меня в чем-то обвинить? Предупреждаю: я не прощаю тех, кто пытается опорочить мое имя.
– Как думаете, состоится ваша сделка, если Кугушев узнает, как вы пытались подкупить Романа, чтобы он сдал вам последний тур? – Я произнесла все это с самой любезной улыбкой, какую смогла выдавить. – Уверена, Дмитрию интересно было бы узнать, с какой стати его жокей оказался в конюшне в два часа ночи накануне главного состязания. Или вы предпочитаете сообщить ему лично?
– Не знаю о чем вы, – ледяным тоном произнес Краснов.
– Все вы знаете. И напрасно вы отказались от встречи со мной, ох, напрасно.
– Блефуете вы неплохо. – Краснов был по-прежнему невозмутим. – Только я понятия не имею, за каким чертом Роман ночью потащился в конюшню.
– А зачем тогда вы туда поехали?
На нас уже обращали внимание. Краснов это заметил и снова перешел на шепот.
– Послушайте, девушка, если у вас есть что мне предъявить, не нужно ходить вокруг да около. Поверьте, со мной выгоднее играть в открытую. Или говорите, с чем пришли, или проваливайте. Шпионские страсти меня никогда не увлекали.
– Хорошо, – согласилась я, – откроем карты. Только, чур, откровенность за откровенность. Согласны?
– Валяйте, – буркнул он.
– Вы, господин Краснов, невероятно амбициозный и беспринципный человек, – без обиняков начала я. – Понимая, что шансы у вашего Пульсара более чем скромные, вы решили действовать запрещенными методами. Так сказать, борьба за победу любой ценой. Самым слабым звеном вам показался Роман. Вы сыграли на его привязанности к брату и сделали ему предложение, перед которым он не мог устоять. Вы пообещали устроить судьбу Егора в обмен на проигрыш в соревнованиях. Роман согласился, но назначил свою цену. Напомнить вам сумму?
Краснов только плечами передернул. Неожиданно в наш разговор вмешался Улан.
