С недавних пор в доме стал появляться гость – милый юноша по имени Миша, немного смешной из-за своего костюма, который был ему мал. Первый раз он пришёл к Аглае и её мужу, которого Надя инстинктивно опасалась из-за его партийности и крайне неприятной внешности. Как позже пояснила соседка, юношу выгнали из института из-за ареста отца, а её муж взял его к себе на работу чертёжником. Правда, Александр Порфирьевич считал, что Мише лучше было бы вовсе уехать из Москвы, устроиться в какую-нибудь экспедицию, заняться геодезией… Он считал, что это обеспечило бы юноше куда большую безопасность и открыло бы лучшие перспективы.
Но Миша уезжать не хотел, даже несмотря на то, что все его родные теперь жили в Перми, куда сослали отца. Юноша скучал по ним и, возможно, поэтому зачастил с визитами в этот дом, но теперь не столько к Аглае, сколько к Наде, у которой брал книги. Книги, однако, были, по большей части, предлогом. Юноше просто нравилось бывать здесь, пить чай в домашней обстановке, разговаривать… Странная это выходила дружба. Двадцатисемилетняя соломенная вдова и восемнадцатилетний студент… Но Надя не раз ловила себя на мысли, что его общество доставляет ей удовольствие. Что-то было в этих посиделках из того канувшего мира, в котором самой ей было ещё восемнадцать лет. Восемнадцать лет! Пора прекрасная, но только Наде не пришлось вкусить всей радости её, ибо именно в эту пору наступило лихолетье. А теперь возвращалось утраченное призраком…
Недавно солнечным зимним днём Миша вдруг явился в новом костюме, скинул в прихожей пальтишко и калоши и, ещё в шапке, с потрёпанным портфелем в руках, разматывая длинный полосатый шарф, прошёл в кухню, откуда выглянула и поманила его Надя:
– Не шумите, Мишенька, дети спят.
– А Аглая?
– Ушла по делам… Какой вы нарядный сегодня!
– Так с первой получки решил подновить гардероб! – улыбнулся Миша, погладив пробивавшийся над губой пух. – Всё ж я не школяр, чтобы в таком позорном платье ходить. Конечно, правильнее было послать денег отцу… Но это со следующей! Со следующей – всенепременно пошлю. А это вам! – с этими словами юноша вынул из портфеля три бережно закутанные в газету хрупкие розы.
– Миша, что вы! Зачем! – сплеснула руками Надя.
– Затем, что вы все эти недели единственным мне близким в Москве человеком были. Мне так хотелось вам подарить что-нибудь, Надежда Петровна! Это от души!
– Спасибо, – тепло поблагодарила Надя. – По правде говоря, цветов мне уже много лет не дарили.
– Значит, мы, действительно, живём в ужасное время, если женщине годами не дарят цветы. Будь я богаче, я бы вам их каждый день дарил, Надежда Петровна!
Надя поставила цветы в стеклянный кувшин, немного удивлённая словам Миши и его вдохновлённости. Он же, наконец, избавившись от шарфа и шапки, продолжал:
– Надежда Петровна, вы хотя бы иногда бываете где-нибудь, кроме дома, больницы?
– В музеях с Петенькой, вы же знаете.
– Да-да, с Петенькой… – рассеянно повторил Миша. – Ну, тогда у меня предложение как раз для вас с Петенькой.
– Предложение?
– Не волнуйтесь, Надежда Петровна! – Миша весело рассмеялся, отчего его неправильное, но доброе, полное обаяния лицо стало ещё обаятельнее. – Просто у нас намечается праздник.
– У вас?
– Не у меня, конечно. Варвара Николаевна Аскольдова и одна почтенная и очень знатная старуха, приходящаяся ей какой-то дальней роднёй, который год устраивают нечто вроде балов, чтобы хоть иногда собрать старых друзей, окунуться в былое… Это немного сентиментально, но на их вечерах, действительно, бывает очень хорошо. Эти пирушки отличаются особой атмосферой. Платья, пошитые из штор, лоскутов или найденного в бабушкиных сундуках тряпья, мундиры несуществующей страны, этикет, музыка… В детстве мне казалось, что это страшно скучно, а теперь нет. Теперь я думаю, что эти балы будут одним из самых светлых моих воспоминаний… – Миша посерьёзнел. – Надежда Петровна, приходите вы тоже.
– Но я никого там не знаю…
– Меня знаете. Я вас приглашаю. Тем более, вы там будете своей, я говорю точно. И Пете этот бал запомнится. Кто знает, может, таких больше не будет.
– А Аглаю вы пригласите?
– Я бы с радостью, но… Поймите, она из иного круга. Ей будет там неуютно. Тем более, учитывая положение её мужа.
– Да, конечно, – согласилась Надя. – Но вы всё же пригласите её, иначе мне будет неловко.
– Как прикажете, – улыбнулся юноша. – Стало быть, вы моё приглашение принимаете?
Приглашение Надя приняла. Ей отчего-то трудно было отказать Мише. А, вот, Аглая идти оказалась наотрез, разрешив, впрочем, после продолжительных уговоров взять на праздник Аню, чего очень хотел Петя, не желавший оставить подругу одну.
