– Преторианцы хотят объяснений по поводу вчерашней казни и денег, тех шесть тысяч, август…
– Не слишком ли многого они хотят! – возмутился Пертинакс. – Чтобы я давал объяснения собственной гвардии? Какая наглость!
– Однако просто так преторианцы не успокоятся. Может, стоит немедленно позвать сингуляриев ко дворцу и с ними идти в каструм?
– Нет, я не пойду к преторианцам. Слишком большая честь для этих наглецов! Пусть идет Сульпициан.
Пертинакс тут же надиктовал своему тестю письмо, которое записал Валериан Гемелл. Эмилий Лет был сильно испуган. Конечно, император не видел эти перекошенные от ярости лица, не слышал их чудовищные обвинения и угрозы, он не представляет, как сейчас сложно идти на переговоры. Только огромные подарки, уступки, ласковые речи, подробные объяснения могут помочь успокоить этот готовый вот-вот взорваться вулкан. Сульпициан либо погибнет, либо сам сбежит оттуда. Но Лет не стал нагнетать обстановку, ведь это приведет только к признанию в собственной некомпетентности как префекта претория, в полнейшей слабости. У него появилась мысль, что если преторианцы придут убивать Пертинакса, важно в самый последний момент возглавить мятежников, иначе самому не сносить головы.
Император с рабом отослал письмо Сульпициану, а сам посоветовал Эмилию Лету успокоиться и пока послушать арфистов и певца Элия, выпить вина и чего-нибудь закусить. Видя, как префект претория, потерянный и задумчивый, уходит из покоев августа, Валериан Гемелл сказал:
– Так ты собираешься, мой император, послушать греческого поэта? Эндимион пишет настолько блистательно, что мысли о проблемах сразу улетучатся, ты будешь весь поглощен поэзией.
– Да, наверное, Валериан, – рассеянно отвечал Пертинакс. – Надо бы все же узнать, как Сульпициан справится… Возможно, я приду немного позже.
– Я пойду в атенеум и обо всем предупрежу и Эндимиона, и других риторов и поэтов!
– Предупреди, а потом возвращайся.
– О, конечно, август!
Валериан Гемелл, никогда не видевший префекта претория таким испуганным, сразу понял, что надо в этот день остерегаться дворца, Палатина, да и всего центра Рима. Лучше задержаться в атенеуме, пока не появятся хорошие известия или сам император не придет в риторскую школу, возвращаться сюда точно нельзя.
Сульпициан, получив дома письмо от императора, немедленно отправился в преторианский лагерь. Пертинакс-младший попросил деда взять его с собой, но префект Рима строго отказал мальчику. Рабы донесли паланкин Сульпициана до ближайшего поста вигилов, и он забрал их всех с собой. По дороге префект продолжил собирать отряды вигилов, и в итоге их набралось около ста пятидесяти человек. В письме император велел Сульпициану выяснить причину возмущения преторианцев и, по возможности, пообещать выполнить часть их требований, убедить разойтись и спокойно ждать прибытия августа. Однако умудренный жизненным опытом префект понимал, как сложно выполнить этот приказ, ведь преторианцы могут повести себя непредсказуемо. Эскорт вигилов ничего не сможет сделать с гвардией, он нужен больше для создания впечатления силы.
В то время, когда Сульпициан поднимался на холм Виминал, чтобы войти в преторианский лагерь, триста разъяренных преторианцев двинулись из лагеря вниз к Эсквилину. Возмущение в рядах гвардии дошло до критической точки, и самые отчаянные, надев доспехи и вооружившись, решили пойти на Палатин убивать Пертинакса. В основном это были люди из подразделения Марка Квинтиллиана, а также те, кто в январе прочил в императоры сенатора Триария Ласцивия. К ним присоединились отчаянные головы, ранее регулярно замеченные в насилиях над простыми римлянами.
Ни триста преторианцев, ни Сульпициан с вигилами не знали, что идут параллельно друг другу, хотя и разными улицами. Люди с улиц разбегались кто куда, видя вооруженных гвардейцев, кричащих: «Смерть Пертинаксу!» Те римляне, что еще несколько дней назад встретили отряд Квинтиллиана и консула Фалькона, а сейчас – этих трехсот, теперь понимали – на этот раз все совсем по-другому. Преторианцы не скрывали своей страшной цели, и их было довольно много. Римляне в страхе прятались по закоулкам и домам, торговцы закрывали лавки, кто-то даже начал обливать заранее свой дом водой, боясь, как бы ни начался пожар после боевых столкновений. Кто-то, глядя вслед уходящим преторианцам, вслух строил догадки, где этих мятежников остановят сингулярии – у амфитеатра, на форуме или только перед дворцом.
