— С какой это стати, — Бена несколько директивно берет меня за подбородок, поворачивая к себе, — раз ты здесь, ни кто не запрещает тебя пользоваться всеми благами этого мирка. Воздержание у нас не приветствуется, — говорит она, слегка хлопая по ниже спины моей оболочки.
Я смеюсь. Видимо, алкоголь не дает пробиться ни настороженности ни агрессии, потому и перевожу это в шутку.
— По осторожнее с жестами, Бенитрин, — говорю, перехватывая ее ладонь, уже недвусмысленно сжавшую место шлепка, — иначе мне придется аннигилировать вас за посягательство на наложника Высшего.
Она удивленно смотрит на меня, я же снимаюсь с ее колен, втискиваясь между исполнителем и Витой, сидящей рядом. Для себя же я отметил, что ее манипуляции отозвались скорее приятным теплом в оболочке. Но это я готов был связать с утомлением после прошлого задания и уже долгим отсутствием контакта с Хозяином.
— Вы меня поражаете, Нес, — говорит она, доставая еще одну, полную бутыль алкоголя и пригубляя ее прямо из горла, — и аннигилятор, и наложник. Что еще?
— Накопитель и исполнитель, — отвечаю честно, принимая протянутую бутылку, но на такой же подвиг как Бена не решаюсь, передаю ее Вите.
— Скажите еще и боевая есть, — говорит она, пристально смотря на меня.
— Есть, — подтверждаю я.
— О, боги этого мира! — вдруг вскрикивает она, картинно складывая ладони перед грудью, — наконец мои мольбы были услышаны! — перехватывает меня за плечи, укладывая спиной себе на колени, — вы обязаны подарить мне хотя бы один бой и я не побоюсь умереть на этой скучнейшей работе. Ибо умру счастливой, — говорит она, почти вплотную склоняясь ко мне.
Я смеюсь, не выдерживая этой «патетики».
— Вы не представляете, но только что ввергли меня в экстаз этим предложением, — говорю ей, садясь на место.
— За это стоит выпить, — провозглашает Бена, поднимая уже наполненный Витой стакан, — и вообще, устраиваем марафон — пьем до отключки! Функционалы поддерживают, я же в силу своей начавшейся дезориентации от опьянения и не думаю отказаться.
Пробуждение было не самым приятным. Мало того, что я не помнил, где нахожусь, так еще от оболочки передавалась невыносимая боль. Сканирование показывало сужение сосудов центральной нервной системы. Открыть глаза оказалось невероятным испытанием. Свет же пробил в волевых усилиях заметную брешь. Пришлось на ощупь выяснять свое местоположение. Мягкое подо мной и сбоку, что-то гладкое, цилиндрическое под рукой. От неверного движения оно падает со стеклянным звоном.
Не выдержав пытки неведением, пропускаю через оболочку очищающий импульс, приводя биохимию к норме. Глубокий вдох, глаза открываются теперь без проблем. Ответная реакция оболочки на стимуляцию энергией следует незамедлительно. Я едва успеваю добежать до ванной, вывернув из себя все выпитое ранее. Зато восприятие становится чище. И радует моим отражением в зеркале.
Марафон, значит? Видимо, я пришел к финишу первым. За то и поплатился. Вероятно, функционалы в состояния опьянения не нашли ничего веселее, чем разрисовать лицо спящего энгаха какими-то красителями для «макияжа». На меня из зеркала-отражателя смотрело раскрашенное белым лицо с ярко-красными губами и синими веками, подчеркивающими покрасневшие белки глаз.
— «Детский сад», — подсказывает мне информсоставляющая подходящее выражение.
Отмываюсь, тщательно растерев лицо и прополоскав рот, заглядываю в комнату, обнаруживаю все еще спящих Виту, Жене и обоих нормализаторов. Последние трогательно улеглись, обнимая друг друга. На столе, среди четырех (!) бутылок лежат предметы, которыми меня разукрасили. Чтож, отключился я первым, но и проснулся тоже. Беру продолговатый предмет черного цвета — «подводка для глаз» и совершаю свою маленькую месть над всеми четвермя. Бены среди них нет.
Покинув место «попойки», поднимаюсь в свою квартиру. Путаясь в широких штанах и цепляясь неприлично-мягкими «тапочками» за ступени, дохожу до предпоследнего девятого этажа. Стоя у своей двери, понимаю, что откуда-то сверху в коридор поступает холодный воздух. Раз есть время, можно выяснить источник холода, потому поднимаюсь наверх. Последний этаж заканчивается технической лестницей и выходом на крышу. Я выхожу в открытую дверь. Холодный ветер сначала едва не сбивает с ног, потому фигуру в фиолетовом костюме я замечаю не сразу.
— Проснулась? — обращается ко мне Бена, перекрикивая шум ветра, в ее руках я замечаю длинный изогнутый меч «ятаган». Вероятно, функционал разминалась, — как самочувствие?
— Спасибо, не очень, — говорю, еще ощущая слабость после интоксикации, — вы тренируетесь здесь?
— А почему бы и нет, — говорит она, улыбаясь, — присоединишься?
Значит, мы на «ты»? Так даже лучше.
— Был бы рад, но у меня только внутреннее оружие, другого нет, — подхожу к краю крыши, разглядывая открывающийся вид. Серый полог облаков рвется, пропуская солнечный свет и лазурь неба. Широкая лента реки скована льдом, а с другой стороны город смертных неоднородной структурой прорастает сквозь естественный ландшафт. Вид действительно захватывает.
