Мы прошлись по заброшенным дворам, по словам Бены, часто являющимися местом сбора «криминальных элементов» — демов, преступающих закон. Какой именно — смертных или предписанный Уровнями, она не поясняет. Сегодня, правда, нам попалась лишь стайка малолетних попрошаек, разбежавшихся сразу, как мы появились в заваленном хламом дворике. Однако, Бена фиксирует что-то на своем телефоне.
— Мы заносим в список каждого нарушителя, даже подозрительных, — поясняет она, показывая мне текстовый документ на экране — мена, дата рождения, номера документов и адреса проживания, если они есть, — многих здесь я уже помню в лицо, — говорит она, указывая на последнюю запись.
— Зачем они вам? — оглядываюсь в сторону убежавших.
— Иногда их используют для дел Уровней, чтобы не привлекать функционалов, иногда берут в качестве доноров энергии. Решается разом несколько задач — и чистка и энергонасыщение.
Я киваю — охота только на преступников. Даже «гуманно» со стороны Уровней.
— Твои сослуживцы мне были не рады, — мы идем по узкой улице между полу развалившимися домами в один и два этажа высотой.
— Этим петухам всегда что-то не нравится, — небрежно говорит она, пинком открывая одну из калиток в покосившимся заборе.
От открывшейся двери резко отбегает какая-то тень.
— Стоять! — выкрикивает функционал, доставая пистолет и направляя на серое нечто, застывшее в десятке шагов от нас, — руки поднял, медленно, не торопясь повернулся, — командует она.
Существо подняло верхние конечности и повернулось к нам. Оно замотано в такое тряпье, так что его трудно принять за что-то одушевленной.
— Что тут забыл? Я же сказала, на моей территории не показываться, — уже спокойнее говорит Бена.
— П-простите п-пожалуйста, — невнятно шепчет человек, — случайно, не хотел. Деваться мне некуда.
— За что ты его так? — спрашиваю я, входя за калитку.
— Да я не хотел, правда, мне пойти больше некуда, а сейчас зима, замерзну насмерть, — трясется человек. Он не молодой, но очень худой. Но что-то с ним не то. Я слегка приоткрываю энергетическое зрение — это не человек. Скорее слабая энергоформа.
— Перевертыш, — поясняет мне Бена, — их мало осталось. В основном на окраинах и обитают. Пока сидят тихо, не трогаем, но если начинают нападать на людей, сразу уничтожаем.
— Да я не трогаю никого, — едва не плача говорит перевертыш, — мне с помоек собранного хватает. Ну, пожалуйста, не убивайте, — существо падает на колени, потом обращается уже ко мне, — я же и помогать могу, только скажите, что делать.
— Помощник из тебя…, - Бена не сводит его с прицела.
— Чем поможешь? — подхожу к стоящему на коленях.
— Хотите, следить, хотите собирать, — сложив вместе ладони, говорит он.
— Следить, это хорошо, — подхожу к нему ближе, — сможешь заметить подобное? — кладу ладонь ему на голову, передаю образ светлых. Бена достаточно далеко, а мой телефон уже перегорел. Электросетей рядом нет. Потому моя приоткрытая сома не приносит вреда. Но существо, запах от которого режет ноздри даже через изоляцию оболочки, вздрагивает. Из его ноздрей и глаз вдруг течет темная кровь. Я, испугавшись, что оно не выдержит, хватаю его за плечи, удерживаю. Но оно смотрит на меня, не теряет сознания.
— Д-да, я вас понял, госпожа, — шепчет оно. Засаленным рукавом, стирает с лица кровь, встает, оказываясь чуть выше меня, — я буду следить, только не прогоняйте, — смотрит теперь на Бену.
— Тебе это надо? — опускает она пистолет, спрашивая меня.
— Не помешает, — говорю ей, продолжая держать перевертыша.
Конечно, как только я отпустил его, существо убежало с такой скоростью, какой нельзя было ожидать от смердящего оборванца. Но я взял себе слепок этой энергоформы, и мог теперь обнаружить его на расстоянии трех-четырех километров при подключении силы сомы.
— Проверь свой телефон, — Бена прячет пистолет в карман, когда я выхожу из двора.
— Перегорел, когда тебя искал, — показываю обугленный аппарат.
— Ну ты даешь! — со сдержанным удивлением говорит она, рассматривая сломанную аппаратуру, — придется теперь потратиться на новый.
— Мне бы приобрести что-то попрочнее, — сам рассматриваю бесполезный теперь плоский предмет, — или починить этот.
— Починить еще возможно, — говорит она, заглядывая в еще один двор.
Мы обошли почти весь район ее патрулирования. В этот раз, по ее словам, все прошло спокойно. Но к вечеру я чувствовал сильную физическую усталость. В отличии от Бены, которая еще долго рассказывала о том, «какие личности встречаются на ее участке».
— Хуже всех наркоторговцы, — говорит она, уже направляясь к представительству исполнителей для отчета, — они сами не принимают тех препаратов, что продают здесь. Это настоящий яд, понимаешь. Люди, принимают его и практически растворяют свой реликт, пропуская его через тело, как если бы мы добровольно начали истощать сому до полной аннигиляции.
Звучит действительно жутко. Но я только киваю, не в силах дать адекватный ответ.
