— Ты хитер, деманон. Уверен, что не хочешь присоединиться к нам? Тогда тебе не придется прятать свою память.
— Нет, мое место не среди вас.
Отдалившись достаточно оборачиваюсь — у разрушенного святилища стоит трое функционалов и фигура, очень напоминающая меня, только сложенная не из металла и плазмы, а из света. Эмиссар поднимает руку, так похожую на мою и машет ей, делая прощальный жест.
Я ухожу, но не могу пройти мимо Морунга. Город уцелел. И я хочу оставить там еще одно напоминание о себе. Далта я нахожу все в том же магазине. Он почувствовал, что произошли изменения. Благодаря части энергии вычислителя в себе, смог даже определить — какие.
— Так что же это такое, Алури? — спрашивает он, растерянно оглядывая светящийся небосклон, — Что-то пошло не так?
— Так. Так как нужно, — говорю ему. Слегка приоткрыв сому, достаю свое копье. Тут же остужаю его, придавая форму, к древку же цепляю брошь-маяк, подаренную Вирисрм, — мир будет жить. И ты тоже. Тебе помогут те, кто назовется на зов этого предмета, — протягиваю ему копье. Сохрани его. Возможно, мне еще предстоит вернуться.
Отдав копье, выхожу, принимая свое истинное воплощение. Иду дальше, к границе светлого купола, защитившего часть этого мира.
Я покидаю это место, замечая сохраненные города, поля, леса. Вижу демов, застывших в изумлении, наблюдая сияющее небо. Вижу все, что сохранил Светлый. Переступив границу, оказываюсь в мире огня и хаоса, ступаю по пеплу и обломкам зданий. Желая ощутить то, что ощутили погибшие демы, набрасываю на себя оболочку, полностью снимая изоляцию.
Сильная боль охватывает тело. Я успеваю заметить, как обугливается и слезает кожа с моих рук, потом зрение пропадает. Тело горит, разрушается, потом остаются лишь кости, которые ломаются и осыпаются золой. Через мгновение, посреди огненного хаоса стоит лишь мое истинное тело.
Вот, что творят Уровни, собирая урожай.
Если моя жертва бела принесена не напрасно, если деманон Милидар и Патрона, окрепнет, возможно, такого больше не повторится.
Я активирую код и, как один огромный магнит, притягиваю к себе всю высвободившуюся энергию, концентрирую ее, придавая форму шара. Одновременно, я открываю свою память. И стираю из нее все, что помнить не должен.
То, что было до обращения — не нужно, то, что я был добр к кому-то — недопустимо. Те кто был мне дорог — Бена, Фагир, Раон, простите, но я должен забыть вас для вашей безопасности. Патрон, он для меня лишь Хозяин и Куратор, не больше. То, что я стал творцом новой жизни, незаконно дал соединить энергию двум Высшим — забыто. Зорф… я забуду и о тебе. И, если я еще тебе нужен, то, благодаря этому, дам еще один шанс. То, кем я должен был стать для Тебя — искоренено из моей памяти. И последнее, Светлый, хранитель моих воспоминаний, я буду помнить его только врагом. Тогда, я не захочу вернуться сюда, если только это не будет слишком важно.
Память — дар. И память — проклятие. Иногда, и забвение может быть желанным.
— Куратор, — склоняюсь перед Высшим, — задание выполнено. Параллель закрыта. Но в процессе уничтожения случилось непредвиденное: Светлый атаковал мир, забрав себе половину энергии. Я не успел отбить его атаку. Если вам будет угодно, я готов понести наказание за это.
Поднимаю голову, видя троих. Их ауры ярко светятся удивлением.
— Жив… Алури, ты жив! — судя по обозначению и руне — лекарь. Его имя Вард.
— Простите, лекарь, но задание имело небольшую сложность. Вероятность получить травму была минимальна.
— Что… — в ауре врача пробегает сомнение, — что ты сделал?
— Закрыл параллель, как это было указанно в моем коде, — с поклоном отвечаю ему. Это очевидно, но он старше меня по рангу, потому я должен отвечать на любые его вопросы.
— Алури… — теперь обращаю внимание на третью фигуру. Высший. Руна — Зорфаланаур.
Склоняюсь в поклоне приветствия. Почему Куратор безмолвствует? Я что-то сделал не так?
— Ты справился, — наконец, говорит Патронатариан, — ты выполнил все, соответственно регламенту. Совет уже готовит решение о присвоении тебе третьего ранга.
Куратор говорит, не скрывая удивления и радости. Но другой Высший наполняет свою ауру злостью. Вернее, яростью.
— Смотри, что ты натворил, — Он хватает Патрона, пережимая его тело в витальной точке, — вот чего ты добился!
Я должен вмешаться, ведь угрожают моему Куратору. Но я не могу идти против Высшего.
— Хватит, — лекарь делает это за меня, — это всего лишь память. Главное, он жив, достаточно споров на этот цикл.
Зорф высвобождает Куратора из захвата, а тот даже не сопротивляется. Высший кладет свою ладонь на голову Патрона, говоря едва слышно. Но мне удается распознать слова:
— Я буду следить, и если с ним что-нибудь случится, то я не пощажу ни тебе, ни ее. «Зуб за зуб», как говорят люди, — разворачивается и уходит.
Что это значит, я не понимаю. Смотрю на Куратора, выжидая его решения. Если он прикажет мне атаковать Зорфа, я сделаю это. Даже зная, что лишусь за это жизни.
Патрон молчит, провожая взглядом Высшего. И лишь потом отвечает:
