В этот раз, представший передо мной воин гораздо сильнее. Его ранг второй. В этот раз нападаю я. Победить в силе я не надеюсь, потому иду на хитрость — делаю замах, сам же, ухожу в другую сторону, с разворота бью его в корпус, затем, отступив за спину, делаю еще один удар. Он задевает меня по плечу. На ранение я не обращаю внимания и продолжаю разыгрывать последовательность ходов. Снова поворачиваюсь, и, уйдя под его руку, целюсь в ноги. Задеваю только по одной, но меня самого оглушают, заставляя упасть на пол. Я сразу выставляю перед собой секиру для блокировки и ловлю на нее удар. Откатываюсь в сторону, поднимаюсь и бью в направлении противника. И тут же с лязгом встречаю его удар на острие своего. Сил для отражения его удара мне не достаточно, поэтому я снова отступаю. Попытка еще раз уйти за спину сопернику заканчивается ранением в бок. От неожиданности и боли я падаю на одно колено.
— Достаточно, — слышу со стороны, но встаю, намереваясь продолжить бой. Подвижностью с одной стороны снижена, но работать одной рукой без баланса я могу.
Функционал не решается сделать первый удар, поэтому я беру инициативу на себя. Он только отбивает мои удары, не собираясь нападать. Но я настаиваю, делаю еще и еще один выпад, пока не заживляется рана в боку. Я не заметил, как моему противнику дали разрешение продолжить, но он начинает отвечать на мои выпады. Скоро, я снова оказываюсь повален на пол, теперь уже с повреждением ноги. Но поднимаюсь снова. Только в этот раз я не успеваю сделать даже замах, потому как он оглушает меня. Я поднимаюсь, не смотря на потерю части восприятия и тут же падаю обратно, встаю, но только со второй попытки. И меня опять валят на пол, уже вогнав острие в спину. Не обращая внимания на ухудшенное восприятие и снизившуюся подвижность, переворачиваюсь, выставляя перед собой секиру. Тут же руку с ней пронзает холод металла.
— Хватит, — слышится как будто, из далека, — свободен.
Мой противник уходит, а на место его встает мой тренер.
— Впредь, соблюдайте правила, энгах, — говорит он, забирая из моей полу отрубленной руки секиру, — у нас нет лишних ресурсов на лечение ваших травм.
Затем, он уходит, оставляя меня лежать на арене одного. Я не могу подняться, поэтому созерцаю над собой серое облачное небо, ощущая, как заживают повреждения.
Занимает это почти десятую часть малого цикла, но после я могу подняться. Раны закрылись не полностью, однако, идти я мог, потому отправился в выделенный мне покой.
Место, где мне предстоит оставаться наедине с собой, сильно отличается от моего алькова в Капище. Здесь это было небольшое помещение с одним узким окном, выходящем за стены крепости. Еще там было ложе и стол с предметами, отдаленно припоминаемыми мной как гребни и емкости с жидкостью. Одна из них, открытая, имеет сильный аромат.
Сняв одежду, к моему удивлению, абсолютно целую, я приступаю к осмотру своей оболочки. Большое зеркало на одной из стен облегчает мне эту возможность. Итог оказывается крайне неутешительным — рубец на спине и руке, переломы ребер. Свое свободное время приходится провести лежа на кровати и заживляя повреждения.
С наступлением вечера, когда раны заживают, я решаю выйти и осмотреть крепость. На сколько мне стал известен план, это был замок и несколько дополнительных построек — наружная стена была жилой и состояла из коридора и комнат вдоль него. По пяти углам находились башни с лестницами, от стен шли переходы-мосты к главной, центральной части крепости — башня, возвышающаяся на десяток этажей. Там находились залы и покои Высшего. Я находился в южной стороне замка, в одной из угловых башен, почти на самой ее вершине.
Прогуливаясь по коридору, я почти ни кого не встретил. За то за окнами увидел тренировочную арену. Мысль воспользоваться ей возникает сразу, тем боле, что лестница вниз оказывается не далеко.
Немного побродив по переходам, я выхожу в нужное место. К счастью, оружие, было на прежнем месте. Я сразу нашел копье и взял его, теперь мне ни кто не препятствовал. Я вышел на арену, освещенную светом заходящей луны. Выполнив несколько знакомых приемов, вдруг, понимаю, что одежда в сочетании с незажившими до конца ранами не дают мне быть на пике своих способностей, мешают. Тогда, пользуясь своим уединением, я снимаю верх облачения, обнажаясь по пояс. Я сразу почувствовал прохладу ночи. Чувство во многом приятное, только слегка отдается тянущей болью в местах повреждений и на чувствительных участках груди. Но, тем не менее, свободное, словно раскрепощенное тело легко вливается в двигательный алгоритм боевых приемов с копьем. Я словно сливаюсь с ним, ощущаю каждое движение, перелив энергии и переходы, стремящиеся соединить каждый прием в уникальную последовательность, словно отражающую суть моего реликта-души. Только странное движение за пределами арены вырывает меня из этого забытья. Я останавливаюсь, пытаясь уловить ускользающую тень. Человек или функционал наблюдал за мной. Теперь же, застигнутый мной, поспешил уйти.
