— Женщина, — подтвердил Конклин, поворачиваясь к Мак-Алистеру, чье присутствие он до сих пор старался не замечать. — А вы, видимо, Мак-Алистер?
— Да.
— Ну, вашу руку я тем более не хочу пожимать. Она была связана с вами обоими.
— Жена Вебба мертва? — завопил помощник Госсекретаря, его тело было буквально парализовано.
— Нет, и одновременно спасибо за подтверждение.
— Господи! — воскликнул вытянувшийся во весь рост дипломат. — Это была Степлс. Кэтрин Степлс!
— Я еще раз должен поблагодарить вас за информацию, господин посол.
— Она сотрудничала с нами против своего желания, ей просто ничего не оставалось делать. И я опечален этой потерей и тем, как она погибла, больше, чем вы можете себе представить.
— Вас печалит ее смерть сэр, или то обстоятельство, что ваша операция уже не представляет тайны для кого-то?
— Да как вы смеете? — Хэвиленд понизил голос почти до шипения, но присутствие льда в нем только возросло. Он поднялся со стула и уставился на человека из ЦРУ. — Слишком поздно вы заговорили о морали, мистер Конклин. В свое время именно вы планировали операцию по уничтожению Вебба. — Я заплатил за эту ошибку, и только один Бог знает, какова была цена!
— А я подозреваю, что вы все еще платите за нее, иначе вас не было бы в Гонконге, — сказал дипломат, но лед в его голосе постепенно таял. — Поэтому, если у вас есть какое-то мнение на счет этого покушения, то давайте обсудим его.
— Пока у меня нет определенных идей, от которых можно было бы оттолкнуться в поисках.
— Вы получите ту информацию, которой обладала Степлс...
— Мне кажется, господин посол, что вы плохо слушали меня. Ваша операция и все вы находитесь под колпаком! Степлс была убита потому, что получила информацию, которую она не должна была получать! Короче говоря, крот, который роет здесь подземные ходы, увидел ее в компании с кем-то из вас. Связь с Канадой была установлена, приказ отдан, а вы при этом отпустили ее одну, без охраны!
— Вы что, боитесь за собственную жизнь? — спросил посол.
— Постоянно, — воскликнул офицер. — Особенно сейчас, когда я беспокоюсь о ком-то еще.
— Вебб?
Конклин сделал паузу, изучая лицо старика. — Если то, о чем я догадываюсь, действительно правда, — тихо заговорил он, — то я ничего не смогу сделать для Дельты, кроме того, что он может сделать сам. Но если он не справится с этим, то я знаю, о чем он попросил бы меня. Защищать Мари. И я сделаю это, даже если мне придется вступить в драку с вами.
— И как вы себе это представляете?
— Так, как могу сделать только я один. Низким и очень грязным способом. Во всех темных уголках Вашингтона я распространю слухи, что вы зашли очень далеко и потеряли былую хватку, и что слабоумие вполне характерно для вашего возраста. Я могу украсить их несколькими фактами, включая и смерть Кэтрин Степлс, что будет весьма интересным и захватывающим для многих, кто постарается сделать надлежащие выводы из этого.
— Но поступая таким образом, вы ставите под удар всю операцию.
— Это будет уже вашей проблемой.
— Да, кажется, что опять я не имею выбора, — проговорил посол, и лед в его голосе соединился со льдом в его глазах. — Вы вынуждаете меня поступать аналогичным образом. Вы не выйдите отсюда живым.
— О, господи! — прошептал Мак-Алистер в углу комнаты.
— Это будет самая дурацкая вещь, которую вы можете сделать, — сказал Конклин, замыкая свой взгляд на Хэвиленде. — Вы не знаете, где и что я оставил. Вы не знаете, с кем я связался перед тем, как прийти сюда. Вы должны понимать все это.
— Но вы не должны забывать, мистер Конклин, что человек, имеющий длительное хроническое заболевание, никогда не гарантирован от несчастного случая. Ситуация может быть драматизирована вашим самоубийством, например...
— Хэвиленд! — воскликнул Мак-Алистер, оглушенный всем происходящим.
— Сидите спокойно и не нервничайте, господин помощник Госсекретаря, отрезал ему дипломат. — Мистер Конклин и я знаем, откуда мы оба вышли.
— Но между нами есть небольшая разница, — заметил офицер ЦРУ, не отводя взгляда от глаз Хэвиленда. — Я никогда не получал удовольствия от этой игры.
— Вы думаете, что мне это нравится? — Раздался телефонный звонок, и Хэвиленд рванулся вперед, хватая трубку, — Да? — Он слушал некоторое время, хмуро глядя в темное окно, выходящее на залив. — И если я не выражаю смятения, майор, то только потому, что эту новость я узнал на несколько минут раньше вас... Нет, не полиция. Это человек, с которым вы должны будете встречаться сегодня ночью. Через два часа будет удобно?.. Да, теперь он работает с нами. — Хэвиленд поднял глаза на Конклина. — Некоторые считают, что он лучший из нас, и я осмелюсь заметить, что его прежние успехи по службе подтверждают это... Да, это он... Да, хорошо, я передам... Что? Что вы сказали? — Дипломат вновь уставился в темное окно. — Они очень быстро прикрыли себя, майор, не так ли? Хорошо, через два часа, майор. — Хэвиленд положил трубку, но продолжал сидеть за столом, опершись о него локтями и сложив ладони. Он глубоко вздохнул, прежде чем начать говорить.
