— И умрешь ты тоже с этим, — сказал Вебб, поднимая оружие. — Потому что я не могу жить без моей жены, а ты хочешь отделаться от всей этой мерзости, в которую ты нас затолкал!
— Тебя, но не ее! — перебил его Конклин, наполняя стакан. — Не ее.
— Ты не понимаешь, Алекс, что убив одного из нас, ты убиваешь нас обоих.
— Тогда стреляй, черт возьми! Нажимай этот крючок, и покончим с этим! Ты думаешь, что я не помог бы тебе, если бы имел возможность? Ты не понимаешь этого, Дэвид? — Он держал стакан двумя пальцами и, неловко качнувшись, уронил его на пол. Осколки разлетелись во все стороны, но он продолжал говорить, не обращая на это внимания. — Я не хочу потерпеть еще одну неудачу, мой старый друг. — Легкая улыбка появилась на его лице. — А я уже раз проиграл, поверь мне. Я убил вас обоих и я только не хочу себе в этом признаться, надеясь, что смогу так прожить.
Вебб опустил пистолет.
— Ни того, что ты знаешь, ни того, что ты можешь узнать, сейчас не нужно. Так или иначе, но у меня есть свой шанс, и я хочу попытаться его не упустить. Но мои возможности ограничены болезнью, и вот поэтому я выбрал тебя. Если быть до конца откровенным, я ведь никого, кроме тебя, и не знаю. А еще у меня есть несколько идей, может быть, это даже целый план, но выполнить его нужно молниеносно.
— Ну-у? — Конклин для равновесия ухватился за бар.
— Можно я приготовлю кофе, Алекс?
На Конклина отрезвляюще подействовал не столько черный кофе, сколько доверие, которое сквозило в каждом слове его старого друга. Бывший Джейсон Борн глубоко уважал таланты своего бывшего смертельного врага и не скрывал этого. Они проговорили почти до четырех часов утра, проясняя размытые контуры их собственного стратегического плана, который базировался на последних реальных событиях, но предусматривал значительное их развитие в будущем. По мере испарения алкоголя, активность офицера ЦРУ возрастала, так что уже в середине их беседы он начал придавать законченные формы всему тому, что Дэвид пока формулировал весьма туманно. Он уже начинал чувствовать целиком всю основу, скрепляющую их стратегию, которая возникала в изможденном мозгу его собеседника в виде перемежающихся мозаичных образов, и облекал ее в слова.
— Ты описываешь достаточно широкую кризисную ситуацию, основанную на похищении Мари, а затем с помощью самой обычной лжи переводишь ее развитие в нужную сторону. Но твое главное условие — это высокая скорость перехода, где для противников не остается ни минуты на передышку...
— Но вначале я настаиваю на абсолютной правде. Используй ее стопроцентно, — перебил его Вебб, стараясь говорить как можно быстрее. — Я ворвался сюда с угрозой убить тебя. Мои обвинения я строил на всем: начиная от рассказа Мак-Алистера и кончая угрозами Бэбкока, что он пришлет ко мне команду убийц... и разговором с обладателем англизированного голоса, напоминающего сухой лед, который посоветовал мне прекратить все расспросы по поводу «Медузы» и замолчать, пока они не отправили меня в больницу для умалишенных.
Ни одно слово из этого нельзя опровергнуть. Все это имело место, и теперь я взбешен и напуган до такой степени, что готов разнести все кругом, включая и «Медузу».
— Когда начинает разрабатываться «большая» ложь, — вновь заговорил Конклин, подливая еще кофе, — то мы почти полностью погружаемся в нее, и главное здесь — это ухватить точку разрыва, которая бывает еле заметна в водовороте событий, затягивающем всех и вся в гигантский разрушающий вихрь.
— Как ты представляешь это?
— Я пока не знаю, но наша задача — подумать и об этом. Пока я только чувствую, что мы должны спровоцировать их на что-то очень неожиданное, что одним мощным толчком перевернуло бы всю стратегию, кто бы ее ни создавал, так как мой инстинкт говорит, что они явно теряют контроль. Если я прав, то кто-то из них обязательно пойдет на контакт.
— Тогда возьми свою записную книжку и попытайся отыскать так несколько человек, которые могли бы быть явными соперниками в разработке и проведении бывших стратегических операций.
— Нет, Дэвид, этот вариант нам не подходит. Он потребует многих часов, а может быть, и дней, — возразил офицер ЦРУ. — Баррикады уже воздвигнуты, и я должен взобраться на них. У нас не осталось времени.
— Но мы должны его найти! Придумай что-нибудь.
— Но зато у меня есть кое-что получше, — подытожил Алекс. — И за это мы должны благодарить доктора Панова.
— Мо?
— Да, именно его. Ты помнишь разговор о служебных записях якобы «твоих» обращений в спецслужбы Департамента?
— Мои... обращения?.. — Вебб забыл об этом, только что промелькнувшем в беседе факте. Конклин — нет. — И каким образом?
