– Я сказал ему правду, потому что он все равно бы узнал ее, если бы я даже и солгал.
– Вы сказали ему правду на случай, если его поймают, – продолжал Конклин, не обращая внимания на слова Хэвиленда, – если убийство не состоится, то вы предпочитаете, чтобы он был взят живым! Вы заранее сделали ставку на скополамин, на наркотики! И тогда Шэн убедится, что вся его тайная работа известна нам, и он узнает об этом не из официальных источников, а путем несанкционированных действий душевнобольного человека. Господи! Да ведь это вариант того, о чем вам говорил Дэвид! За исключением человеческой жизни, которая является разменной монетой в этой игре! Ведь он должен быть убит со всех точек зрения!
– Нас устроит и такая цена, мистер Конклин, если при этом мы получим то, что хотим.
Алекс подождал, в расчете на то, что последует продолжение, но дипломат молчал, и только серо-стальные холодные глаза твердо смотрели на офицера.
– И это все, что вы можете сказать? Ведь все, что вы делаете сейчас, это чудовищно!
– Есть вещи с более высокими приоритетами, чем жизнь отдельной личности, мистер Конклин, и, опять-таки, вы знаете это не хуже меня. Ведь именно это и составляло работу, которой вы посвятили свою жизнь. Но сегодняшняя ситуация гораздо выше по своей значимости, чем все то, с чем вам приходилось иметь дело до сих пор. Можно даже говорить о геополитическом уровне происходящего.
– Сукин сын!
– Ваша собственная вина сейчас уже очевидна, Алекс, если я могу вас так называть. Я никогда даже не пытался ставить Джейсона Борна вне закона! Моя самая большая надежда заключается в том, что ему повезет и убийство Шэна пройдет удачно! Если это произойдет, то он будет свободен. Дальний Восток освободится от монстра, и мир будет спасен от восточного варианта Сараево. Вот в этом и заключается моя работа, Алекс.
– Но вы, по крайней мере, должны сказать ему об этом! Предупредить его!
– Нет, я не могу этого сделать. И вы не смогли бы сделать это, окажись на моем месте. Ведь вы никогда не скажете наемному убийце…
– Опять возвращаемся к старому?
– Человек, которого посылают с целью убийства, должен быть уверен в своей правоте. Кроме того, ни мотивы, ни причины этого акта не должны влиять на исход. Должно быть почти маниакальное стремление к выполнению намеченного. Только это дает шанс на успех.
– Но допустим, что успех не будет сопутствовать ему? Он будет убит?
– Тогда мы будем как можно быстрее готовить кого-нибудь еще на его место. Мак-Алистер отправляется с ним в Макао, и он должен изучить всю технику связи для контакта с Шэном. Тогда-то мы и опробуем эту его теорию «заговорщик для заговорщика». Он полагает, что это слишком поздно, но я так не думаю. Вы видите, Алекс, я продолжаю учиться.
– Вы не упускаете ничего, что попадает к вам, – жестко заметил Конклин, поднимаясь со стула. – Но вы уже забыли, что сказали Дэвиду относительно изъяна в его теории.
– Ну и что?
– Я не хочу, чтобы вы так просто отделались от этого, – ответил Конклин, направляясь к двери. – Он должен знать всю правду.
Конклин открыл дверь. На пороге он лицом к лицу столкнулся с морским пехотинцем, который держал оружие в руках.
– Дай мне пройти, солдат, – произнес Алекс.
– Извините, сэр! – рявкнул тот, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть в пространство поверх головы офицера ЦРУ.
Конклин повернулся к дипломату, все еще сидящему за столом. Хэвиленд пожал плечами.
– Таковы наши обстоятельства, – сказал он.
– А я думал, что эти люди уже в аэропорту.
– Те, которых вы видели раньше, да. А это новый взвод морских пехотинцев из контингента при нашем консульстве. Благодаря договоренности с Даунинг-стрит, хотя сейчас эта территория официально находится под юрисдикцией Соединенных Штатов, у нас все же есть право на военное присутствие.
– Я хочу видеть Вебба!
– Но это уже невозможно. Он отбывает.
– А кто, по-вашему, вы есть после этого?
– Меня зовут Раймонд Оливер Хэвиленд. Я посол по особым поручениям при правительстве Соединенных Штатов. В кризисных ситуациях все мои приказы должны выполняться без обсуждений. Сейчас период кризиса. Так что шутки в сторону, Алекс.
Конклин закрыл дверь и, неуклюже хромая, вернулся к своему стулу.
– И что дальше, мистер посол? Мы все трое должны пустить себе пулю в лоб, или достаточно будет лоботомии?
– Я уверен, что мы все придем к общему взаимопониманию.
В спальне второго этажа раздался резкий стук в дверь.
– Мистер Вебб, это Мак-Алистер. Время ехать.
Вертолет «Скорой медицинской помощи» пересек залив Виктория и приземлился в Макао, рядом с госпиталем, на специально оборудованной бетонированной площадке. На нем перевозилась кровь, срочно понадобившаяся одному из чиновников с севера, который был членом межправительственной коммерческой комиссии. Огни вертолета и грохот работающих двигателей рассеяли толпы гуляющих, заставляя их покинуть пространство около ворот госпиталя и переместиться дальше вдоль Руа Коул ду Эмерел. Борн счел это даже удобным, наблюдая сверху через открытый люк за окружающей обстановкой.
