Он перебрал в уме все, что могло бы помочь ему добиться успеха, но подобных позитивных факторов оказалось не очень-то много. И самым существенным из них было то, что он не нуждался в деньгах: их имелось при нем в сотню раз больше того, что смог бы заработать рядовой китаец за сто своих жизней. Однако это само по себе ничего не решало. Если бы Борну вздумалось вдруг молиться, то он стал бы просить Господа Бога предоставить ему возможность пересечь огромные пространства Китая воздушным путем: чтобы добраться на автомобиле до границы, потребовалось бы столько времени, сколько ему уже не продержаться.
Джейсон снова взялся за карту. В Шанхай они прибудут не ранее чем через тринадцать — пятнадцать часов, и то при условии, что дорогу выдержат и он сам, и машина и, кроме того, им удастся благополучно пройти проверку на местных контрольных пунктах, где наверняка поднимут тревогу, если один или два европейца промчатся мимо них, не пожелав остановиться. Его — точнее их — непременно схватят. И даже если и не схватят и они окажутся все же в конце концов в Шанхае с его относительно безопасным для них аэропортом, то неизвестно еще, сколько различных осложнений может возникнуть и там.
Борн задумал одну вещь: всегда ведь можно придумать что-то. План выглядел до безумия нереальным, но другого выхода он не видел.
Время работает не на тебя! Так действуй же скорее! И помни: выбора у тебя нет!
Джейсон обвел кружком значок у города Хинань. Значок обозначал аэропорт.
Светало. Сырость пронизывала буквально все. Земля, высокая трава и металлическая ограда блестели от утренней росы. Единственная взлетная полоса, словно черная река, пролегала через созревающее поле, где смешались два цвета: зеленый — от сегодняшней влаги и темно-коричневый — от вчерашнего, опалившего часть растений солнца. Шанхайский седан, укрытый по приказу Борна листвой, стоял сравнительно недалеко от дороги в аэропорт. Возможности самозванца двигаться опять были резко ограничены: на этот раз ему связали большие пальцы рук. Приставив пистолет к правому виску убийцы, Джейсон приказал самозванцу сделать из двух катушек проволоки двойные скользящие петли вокруг каждого большого пальца, а затем сжал катушки кусачками, отвел свободные концы металлических пут назад и крепко обвязал ими запястья пленника. Как тут же обнаружил коммандос, даже при самом легком движении — например при попытке повернуть или разомкнуть руки, — проволока лишь глубже врезалась в кожу.
— На твоем месте я вел бы себя крайне осторожно, — заметил Борн. — Можешь ты представить, что значит оказаться без больших пальцев? Или даже без кистей?
— Тоже мне изобретатель!
— В общем, надеюсь, ты понял меня.
На противоположном конце взлетного поля виднелись ветхие, обшарпанные одноэтажные строения барачного типа с крошечными оконцами вдоль низких стен. Скорее всего они использовались как подсобные помещения. Источниками света служили там голые лампочки, излучавшие яркий свет.
Джейсон снял со спины плотно свернутый длинный куль, развязал стягивавшие его ремни, разложил на траве содержавшиеся в нем предметы и рассортировал их. Здесь были и просторный полувоенный, как у Мао, френч, и пара помятых брюк, и матерчатая шапка с козырьком, ставшая обычным атрибутом крестьянской одежды. Борн надел головной убор и френч, тут же застегнутый на все пуговицы, чтобы из него не выглядывал темный свитер, натянул на брюки широченные штаны, удерживаемые на месте матерчатым ремнем, и, одернув «маоистскую» куртку, повернулся к самозванцу, поглядывавшему на него с удивлением и любопытством.
— Подойди к ограде, — распорядился Джейсон и, наклонившись, принялся рыться в рюкзаке. Вытащив из сумки пять футов нейлоновой веревки, он добавил: — Встань на колени и прижмись лицом к сетке. Смотри только вперед. Живо!
Убийца сделал как велено. Связанные спереди руки неловко и до боли вжались в ограду, лицо вдавилось в ячейку проволочной сетки. Борн, шагнув к нему, продернул веревку через ограду справа от убийцы, провел ее через ячейки сетки перед лицом коммандос и подтянул к себе. Потом, туго затянув веревку, завязал узел на шее пленника.
Проделал он это так ловко и сноровисто, что бывалый вояка понял, что произошло, когда уже все было закончено.
— Что, черт побери, ты… О Господи!
— Перефразируя высказывание маньяка-генерала в отношении д’Анжу, изреченное им, перед тем как проломить голову несчастному французу, я говорю тебе: теперь ты никуда не денешься, майор!
— Ты что, решил оставить меня здесь? — спросил ошеломленный убийца.
— Не валяй дурака: мы же с тобой связаны одной веревочкой! Куда я, туда и ты. Впрочем, сейчас первым пойдешь ты.
— Куда?
— Прямо через ограду, — ответил Джейсон и, достав из рюкзака кусачки, начал вырезать участок сетки, к которому был привязан убийца. Борну повезло: проволока оказалась не толще, чем в птичьей клетке. Закончив работу, он пнул самозванца ногой между лопаток, и тот вместе с куском изгороди свалился в траву по ту сторону изгороди.
— Господи Иисусе! — взвыл от боли коммандос. — Чертов затейник!
