И вот настал час тех, кто не только решился связать свою судьбу с авиацией, но и оказался наделен всеми теми потребными навыками и физическими кондициями, что позволяли пилотам справляться с весьма требовательной машиной, не спешившей прощать ошибки пилотирования тем, кто получил право оказаться за ее штурвалом. Лишившийся по итогам боевых испытаний «акульего носа», который мешал обзору пилота при штурмовке, поставленный на поток ШБ-2, если и несколько потерял в плане носимого вооружения, превратился в ту боевую машину, которая имела все шансы продержаться в войсках без каких-либо дополнительных переделок вплоть до окончания боевых действий. Более того, лишь в следующем, 1916 году, у противника теоретически мог появиться аэроплан, что обладал бы возможностью выйти из схватки с этим русским аэропланом победителем. Ну а пока на дворе царствовала весна 1915 года, и потому властителем небес мог считаться только и исключительно он. Что, впрочем, не гарантировало экипажам штурмовиков беззаботную жизнь. И то же самое можно было сказать про службу первых пилотов истребителей, звено которых ввели в состав 1-й авиационной дивизии лишь за неделю до наступления.
В отличие от всех остальных стран, в России еще до начала войны полным ходом шли работы по проектированию истребителя. Впрочем, стремясь к лучшему, трое нижегородских авиаторов, как уже упоминалось выше, несколько увлеклись и осознали свою очередную грубейшую ошибку слишком поздно — лишь в феврале 1915 года, когда руководивший данными работами Алексей поднял в небо первый экземпляр удачно воспроизведенного УТ-1. Да, еще только приступая к проектированию полноценного истребителя, они понимали, что далеко не каждому летчику дастся в руки данная машина. Но не предполагали, что все окажется столь грустно. Пусть даже летавшие на И-16 советские пилоты зачастую отмечали строгость управления небольшого учебно-тренировочного самолета Яковлева, никто не мог представить, что для нынешнего, можно сказать, первого поколения пилотов, он и вовсе стал натуральным необъезженным диким мустангом с крыльями. Что, в принципе, и подтвердилось во время испытательных полетов. Эта, должная на ближайшие годы стать истинным хозяином неба машина, проявив свой буйный нрав, покорялась исключительно очень опытным, искусным и чувствующим самолет летчикам. А таковых даже в России пока набиралось не более десятка человек. И ситуация с летным составом вряд ли могла улучшиться в самое ближайшее время. Уж не в этом году — совершенно точно. Благо у противника ситуация с авиацией пока складывалась ничуть не лучше, что подтвердилось при прорыве 1-го механизированного корпуса. Мало того, что немецкие авиационные разведчики так и не смогли обнаружить поспешно передислоцированные из Варшавы в район Инстербурга свежие полки, так еще не менее десятка аэропланов оказались уничтожены на своих аэродромах уже при первом налете.
А пока «воины неба» вели свое сражение, к южному берегу Куршского залива пристали катера, с бортов которых прямо в воду посыпались десятки моряков. Вплоть до завершения высадки всех прибывающих следом войск именно им предстояло сдерживать атаки противника, подойди таковой к месту высадки. Учитывая же близкое расположение Лабиау с его многочисленными складами и немецкими тыловыми подразделениями, а также достаточного количества наблюдателей на берегу, противник предоставил русским морякам всего один час на то, чтобы окопаться и устроить пулеметные гнезда. Благо этого оказалось вполне достаточно, чтобы отразить первую, совершенно не подготовленную, атаку всего одной пехотной роты, которой, должно быть, была поставлена задача провести разведку неожиданной деятельности противника. Следом же, спустя еще два часа, на постепенно заполняемый десантом плацдарм обрушился огонь батареи полевых орудий, которые успели сделать по два десятка выстрелов, прежде чем оказались перемешаны с землей огнем 120-мм морских орудий. Наконец-то подошедшие в назначенный квадрат и вставшие на якоря канонерские лодки весьма быстро пристрелялись по назначенной цели, благо радиопередатчики имелись на каждой из них, а единственный имеющийся в ИВВФ авиационный корректировщик как раз кружил над местом высадки десанта.
