Нет, кто бы что ни думал, это не было предательством со стороны Морского министра, главнокомандующего, или же самого императора. Просто те или иные политические условия зачастую диктовали принятие руководством страны далеко не самых популярных решений. Так произошло и в данном случае. Причем, на сей раз, политические риски поддерживались изрядным опасением присоединения Швеции к войне на стороне Германской империи. А таковое развитие событий могло стать самой настоящей катастрофой для России.
Пусть шведские армия и флот откровенно не котировались на фоне российских, в данный момент, когда все войска Российской империи оказались скованы борьбой с Германией, Османской империей и Австро-Венгрией, даже столь малая сила, вовремя брошенная на весы противостояния, могла привнести грандиозные изменения в сложившееся на фронтах положение. Один лишь тот факт, что шведские пехотные дивизии имели все шансы практически беспрепятственно пройти по территории Княжества Финляндского и обрушиться на почти беззащитный Петроград, заставлял русские власти с немалой опаской поглядывать в сторону веками таящего обиду соседа. Потому и вынуждены были заискивать русские дипломаты в общении со своими шведскими коллегами, идя, то на одни уступки, то на другие. По этой же причине адмиралу Эссену порекомендовали временно закрыть глаза на снующие туда-сюда конвои, переключив основное внимание на борьбу с боевыми кораблями противника, тем более что последнее у находящихся под его началом моряков-балтийцев выходило на диво неплохо. И вот тут, как нельзя кстати, ко двору пришелся проект одного весьма интересного корабля, идея создания которого была представлена Николаю Оттовичу пару месяцев назад на встрече с командующим ИВВФ.
Весенняя победа русских войск в Восточной Пруссии, на фоне изрядно раздутого успеха Балтийского флота несколько отодвинутая в прессе на второй план, тем не менее, также породила немалое число своих героев. И поскольку роль первой скрипки при ее проведении играл ИВВФ, великий князь Александр Михайлович, в отличие от моряков, не забыл тех, чьими трудами и заботами завершившееся полным успехом наступление стало возможным. Мало того, что армейские авиаторы наглядно продемонстрировали свои истинные боевые возможности, так еще и поставленная в войска техника оказалась на высоте. Хоть и заплаченная авиаторами цена вышла излишне высокой. Да, чего уж там говорить, потери в летчиках и аэропланах вышли более чем неприятными. Одних только пилотов погибло и пропало без вести тридцать семь человек. А ведь потери случались и среди других членов экипажей! И при этом никак не меньшее число летчиков убыли на лечение в тыл, получив ранения и травмы, как в сражениях, так и в авариях при посадках. Количество же полностью списанных машин перевалило за полсотни. И вдвое большее число требовали ремонта разной степени сложности. Иными словами, все участвовавшие в наступлении авиационные полки на ближайшие пару месяцев полностью выбывали из боевой работы по причине катастрофической нехватки абсолютно всего.
Свежее пополнение из авиационных школ и оправившиеся от ран летчики-ветераны, новые аэропланы и запасные двигатели, авиационные боеприпасы и пулеметы — все эти «ресурсы войны» до сих пор поступали в действующую армию в совершенно недостаточном количестве. Вот для того, чтобы осуществить самый настоящий прорыв в деле повышения мощи доверенного ему рода войск, командующему ИВВФ и потребовалось не забыть про «тружеников тыла». Потому было вполне естественно, что вызов в ставку владельцев завода «Пегас» для очередного награждения из рук самого императора стал результатом не столько их успехов на ниве самолетостроения, сколько итогом поддержки данных начинаний Александром Михайловичем, изрядно повысившим свой политический вес и военный авторитет за последние месяцы.
Как ни крути, но при какой бы форме правления ни существовало государство, наличие весомого административного ресурса завсегда позволяло получать куда больше, нежели при простом достойном выполнении своей работы или воинского долга. «C’est la vie» — привычно прокомментировали бы сей факт французы. И были бы совершенно правы! Потому в данном случае трем стремящимся изменить непростую историю своего отечества друзьям следовало отдать должное памяти и чести великого князя, который не забыл своих обещаний по проталкиванию новых авиационных проектов при достижении успеха в весенних сражениях. А что, как не презентация непосредственно самодержцу, могло в большей мере поспособствовать развитию тех идей, коими не первый год фонтанировали нижегородские авиастроители? Но того масштаба работ и задач, каковые принялись описывать явившиеся к нему на предварительную аудиенцию заводчики, великий князь представить себе уж точно не мог.
