Какие же все-таки восхитительные ощущения дает Поток. Ходьба по тонкой грани между тем, что осуществимо с большим трудом и чем-то невозможным. Каждый раз, когда подхватывал телекинезом новый предмет, я проваливался глубже в Поток, отодвигал границы невозможного немного дальше. Начал с 20 предметов, когда закончил их было больше сотни. И ведь это не все! Нужно было следить за временем, температурой и другими важными параметрами. Когда Фоден, уклоняясь от летающей лаборатории алхимической посуды, положил передо мной два артефакта пришлось подключиться и к ним.
Решение проблемы артефактов, крылась в свойствах ауры. Удалить ее было самым простым вариантом, но тогда маг станет даже слабее человека. Допустить этого нельзя, иначе поход растянется на неопределенное время и придется делать привалы через каждые 3-5 километров. Так что придется ее "распылять". Такое можно было бы проделать и без артефактов, но симуляции Глифа показали недостаточность этого метода. Решением стало деление ауры артефакта на два слоя. Верхний распылялся, маскируясь под природный источник, а нижний блокировал ауру мага. Но из-за уменьшенной толщины артефактного слоя аура мага все равно пробивалась, поэтому ее нужно сливать в накопители - те самые кристаллы, которые прежде придется освободить. Для этого придется выбрать самые большие, чтобы их хватило подольше.
Из Потока я вышел через 6 часов. До начала похода оставалось 50 часов. Вполне хватит, чтобы восстановиться. А сейчас у меня ужасно болит голова, но нужно закончить одно не менее важное дело - прибраться за собой в лаборатории. Использовать способности на этот раз не стал. Достал из домена бумагу и сделал очередного журавлика. Я слышал от одного из наших инструкторов легенду про тысячу бумажных журавликов, которые исполнят желание. У меня одно желание - найти Май, а этот журавлик стал 927. Осталось немного. Я не верю в легенды, но в этот раз с радостью признал бы свою ошибку.
— У тебя жуткая улыбка, Корвин. Тебе об этом уже говорили? - прервал мои размышления Фоден и вновь напомнил про Май. Она так говорила.
— Да.
— Что дальше?
Я бы мог расписать дальнейшие действия, но это долго. Многие препараты должны отлежаться, выпасть в осадок, кристаллизоваться и тд. На все это нужно время. Поэтому, не говоря ни слова, я отправился мыть посуду. Даже на секунду остановился, когда Фоден, натянув перчатки присоединился.
— Что? - спросил Фоден, повернувшись ко мне. - Думал, что раз мой отец заседает в палате Лордов, то я ничего не умею, кроме как тратить деньги?
— Да.
— Честно с твоей стороны, но немного обидно.
На самом деле так и думал. Глиф нашел информацию о Фодене. Разумеется, в свободном доступе ее было не так уж и много. История Рода, кое-что про бизнес, немного о публичной жизни. Если не копать глубже, то все чинно и благородно. Вот только Глиф с помощью каких-то людей нашел не приглядевные факты из жизни Рода. Например, у старшего брата Себастьяна два месяца назад нашли более килограмма синтетического наркотика, а младший был обвинен в изнасиловании. Сам Лорд Фоден тоже отнюдь не безгрешен: угрозы, подкуп, шантаж и тд. Про самого Себастьяна Глиф ничего не нашел, но едва ли в такой семье мог вырасти совершенно непорочный ребенок. Добавляем сюда грань ментала, что позволяет манипулировать людьми, и получаем человека, хорошо скрывающего свои изъяны.
Окружение формирует личность.
Но не буду с полной уверенностью заявлять, что он плохой человек. Я вполне могу ошибаться, ведь если сравнивать Нестерову и Фодена, то последний кажется более вежливым и воспитанным. Смешны рассуждения о воспитании от нечеловека, который с самого детства только и учился убивать, а в ответ на последнее оскорбление придавил гравитацией всех сидящих в кабинете.
— Я хотел поговорить о Валерии. Не принимай на свой счет ее оскорбление. Она очень нервничает, потому и сорвалась на тебе. Ты, к слову тоже мог бы быть почтительнее, а не пускать в ход силу хранителя.
После этих слов Фоден обернулся в мою сторону и очень долго смотрел на меня. Видимо, ожидал какой-то реакции на произнесенные слова. Я молча продолжал мыть посуду.
Только спустя двое суток я вышел из лаборатории. Приходилось все контролировать и отлучаться было нельзя. Освободившееся время использовал на восстановление после Потока, обучение и своих фамильяров. Те, наконец, вылупились и, в отличии, от обычных птиц, сразу начали летать. Я даже игру для них придумал. Гонял по телу одну единственную электрическую дугу, а птенцы за ней гонялись. Неуклюжие фамильяры быстро осваивали полет. Увеличивали скорость, подрезали друг друга в погоне за съедобным электричеством.
