Клинок метнулся к первому из муравьев, но тот каким-то непонятным образом обтек слева зачарованное лезвие, обязанное раскроить ему башку и вцепился мне в ноги своими выступающими далеко вперед челюстями, напоминающими зазубренные ножи. Добротные штаны оказались пропороты в одно мгновение, лодыжку резануло сразу и болью, и жаром, а в ботинок потек вполне себе отчетливый ручеек крови. И надо сказать, ощущения не то от безжалостно терзающих мою плоть хитиновых крюков не то от покрывающей их отравы оказались действительно премерзкими. Я смог их проигнорировать, рубанув потерявшего мобильность анта по стыку головы и груди, но скрипеть зубами и материться хотелось просто очень. А когда второе насекомое подпрыгнуло, вцепившись в правую руку недалеко от запястья, это желание стало почти нестерпимым. Особенно способствовал ему тот факт, что рубануть как следует его переброшенным в левую руку не получалось. Во всяком случае, не без риска отчекрыжить или хотя бы надрубить собственную конечность. Распахнулись огромные зубастые челюсти и пасть дрейка сомкнулась на насекомом, которое целительница смогла бы проглотить в один присест, если бы захотела. Но судя по её морде, скривившейся в гримасе отвращения, вкус сплюнутого на пол и изорванного в клочья монстрика мог вызвать чего угодно, но только не приступ аппетита.
— Чего ты копаешься?! Поднимайся! — Прошипела она, подавая пример и взлетая вверх по лестнице вверх. С босых ступней разумной рептилии стекала беловатая кровь последнего из пытавшейся задержать нас троицы. Вернее, уже квартета. Еще одна тварь прыгнула не хуже кузнечика, целясь то ли в меня, то ли в Жиддо, но оказалась прямо в полете сметена хвостом женщины-дрейка, словно бейсбольной битой. Стук, во всяком случае, раздался как от столкновения с чем-то очень твердым. И хотя плюхнувшееся на спину насекомое дрыгало лапками, пытаясь перевернуться, права сторона его морды представляло из себя одно сплошное месиво размозженной плоти, откуда торчала перекошенная челюсть. — Будешь ворон считать — живьем сожрут!
— Это я уже сообразил, — пробурчал я в ответ, хромая следом. Нога болела и кровоточила, а отрубленная голова гигантского муравья, до сих пор вцепившаяся в мою плоть, кажется еще продолжала периодически дергать своими зазубренными челюстями. Надо было бы её от себя все-таки оторвать, да некогода. Плюс тогда кровью начну истекать куда быстрее, чем раньше. Тем более, основание лестницы уже скрылось под бледными телами антов. Их число сократилось уже наполовину, а может и больше, но оставшиеся продолжали гнаться за нами, явно поставив желание запустить зубы в убегающую добычу выше чем инстинкт самосохранения. — Если ты не можешь перегородить лестницу стеной пламени или типа того, то передай мне немного силы. Я умею бить по площадям.
— Смотри не облажайся, — покрытая чешуей ладонь отнюдь не нежно сжала мое плечо, наверняка оставив после себя отпечатки в виде пальцев женщины-дрейка, но появившееся было в душе раздражение почти мгновенно утихло под напором эйфории, когда в меня тонкой струйкой стала вливаться магическая энергия. — У меня едва-едва осталось волшебства на то, чтобы вытянуть пару порций яда…
