— Все, мне пора! Пока кое-кто меня тут не застукал!
И Ники, чмокнув меня на прощание, стремительно исчезла.
Я закрыл за ней дверь и несколько мгновений тупо смотрел на замок.
Закрыл дверь? А перед этим — открыл? Открыл!
Значит, дверь была закрыта изнутри. Ники мне соврала насчет незапертой двери!
О, боже мой. Как же она сюда попала?
Я снова открыл замок, рывком распахнул дверь и выскочил на лестницу.
Там меня встретила гулкая тишина. Я прислушался — нет, стука шагов не было! Но Ники не могла спуститься на пять этажей за несколько секунд…
— Ники! — крикнул я.
Мне отозвалось только эхо.
Я перегнулся через перила и прислушался.
Если Ники не затаилась, значит, ее нет в парадной. Но куда она делась?
Я спустился на пролет вниз и застыл на полушаге. На четвертом этаже было распахнуто окно. Рама едва слышно поскрипывала.
Я автоматически закрыл шпингалет и прислонился к стенке. Меня не держали ноги.
Теперь я понял, какую дверь имела в виду Ники.
Балконную.
И если она не спустилась с крыши по веревке — значит, она прилетела. Это, кстати, вполне объясняет отсутствие всплеска после броска с моста.
Кто же они такие?
И что им надо от меня?!
Вечером в четверг выдалась поразительная погода, какая бывает в Питере, дай бог, пару раз в год. С утра дул упорный восточный ветер, железной метлой выметая за море всю слякоть, серость и грязь, все дождевые и снеговые тучи. К вечеру по небу разлилась прозрачная, сияющая, сапфировая синева. Ее отблеск падал на весь город, оставляя ощущение абсолютной чистоты. Как будто наступила странная, космическая весна. Чуть подморозило — точнее, подсушило. Воздух был прозрачным, как в горах. Уходя из института, я понял, что впервые за долгие месяцы иду с работы не в темноте.
Чем ближе я подходил к метро, тем сильнее меня одолевали всяческие страхи, подозрения и комплексы. Представлялся наряд милиции, сидящий в пабе в круглосуточной засаде по мою душу. Но в основном я, конечно, думал о Греге — со смесью скептицизма, опаски и легкой зависти. Мне виделся то крутой мачо, герой старшеклассниц, то главарь секты, со значительным взором исподлобья — а больше всего я боялся, что он окажется пустышкой.
«К черту, — устало подумал я, переходя Школьную. — Я им ничего не обещал. Просто посмотрю на этого типа. Да может, он вообще не захочет со мной разговаривать. Если будет вести себя как-нибудь не так — уйду. Все это полная чушь».
Метров за пятьдесят я заметил в толпе Ники. Почему она не внутри?
Ники тоже меня заметила и помахала рукой. Рядом с ней стоял какой-то человек. Меня бросило в жар.
— Леша, привет! Какая неожиданная встреча! — ненатурально обрадовалась Ники, когда я подошел.
— Грег, смотри, это же Леша! Помнишь, я тебе рассказывала?
Ее спутник спокойно протянул мне руку.
— В такую погоду грех сидеть в душном подвале, — сказал он. — Пошли гулять.
Грег оказался совсем не таким, как я его представлял. Я сразу же забыл о своих подозрениях, поскольку ощутил к нему безотчетное расположение. И облегчение, пополам с разочарованием (все же ожидалось что-то необыкновенное).
Во-первых, он выглядел не старше меня. Лицо у него было симпатичное, открытое. Роста среднего, худощавый и подтянутый (спортсмен, решил я сразу). Почему-то он вызывал ассоциацию с фсбшником — уж слишком характерной была эта неброская внешность. Волосы коротко стриженые, пепельные. Будь у Грега серо-стальные глаза, они довершили бы идеальный облик правильного копа. Но глаза у него оказались черные. При виде них сразу приходило на ум, что зрачок — не что иное, как дыра, сквозь которую свет падает на сетчатку. В общем, единственной яркой чертой во внешности Грега был этот непривычный контраст почти белых волос и совсем темных глаз.
Надо ли упоминать, что он тоже был в черном?
И еще потом почему-то подумалось, что он нерусский, хотя никаких оснований так думать не было. Наверно, мне слишком хотелось найти в нем хоть что-то особенное.
Второе, что мне в нем понравилось — он оказался очень простым в общении. Дружелюбный, свойский. Однако при этом в нем ощущалась полная уверенность в себе — но без наглости, без надменности и агрессии. Уверенность, которую не надо ежеминутно доказывать и подтверждать. «Видно, он из тех, кто мягко стелет, — подумал я. — Теперь понятно, почему он мне понравился».
Я сам всегда хотел быть таким.
Быстро темнело. Небо стало цвета индиго; с каждой минутой в нем загорались новые звезды. Лужи затянуло пленкой льда.
— Здесь гулять негде, — сказала Ники. — Народ сейчас после работы в метро ломится, затопчут.
— Я знаю хорошее место, — сказал Грег. — Пошли.
Мы прошли вдоль торговой зоны у метро, миновали троллейбусный парк, автозаправку и вышли к последнему остатку пустошей.
