— Ты что тут делаешь? — рявкнул я. — Тебя сюда звали?!
— Случайно увидел, как ты купаешься. Быстро плаваешь, молодец.
От такой наглости я потерял дар речи.
— Ну так! У меня же разряд!
— Леха, ты полон сюрпризов.
Я набрал воздуху, чтобы послать его как можно дальше, но тут заметил в его внешности перемену. На лбу Грега, точно между бровями, как у индуистов, появилась татуировка — нечто вроде «розы ветров» Еще одна татуировка — не разобрать какая, — выглядывала из-за края его футболки, в ключичной впадине.
— Что это ты себе на лбу нарисовал? — ядовито спросил я. — Татуировку сделал, что ли?
— Она всегда была. Просто раньше ты ее не видел.
— А вот и видел! Еще на даче. Она в темноте светилась.
— А чего не сказал, балда? Ладно. Уже не важно.
Пока я одевался, Грег стоял рядом молча и ждал. Я мрачно поглядывал на него, раздумывая, не врезать ли ему промеж глаз, прямо по татуировке. Останавливало только то, что он все равно не позволит мне это сделать.
— Ну что, ты готов к последнему испытанию? — спросил он как, ни в чем не бывало.
— Я не желаю иметь с вашей бандой ничего общего, — отчеканил я. — Топай отсюда, пока цел.
Грег посмотрел на меня с явным одобрением.
— Остался всего один шаг, — сказал он миролюбиво. — Еще один маленький шажок, и ты изменишься навсегда. Очень важно сделать его в правильном направлении…
— Отвали со своими поучениями!
Я собрал вещи и пошел с пляжа. Грег упорно тащился за мной.
— Ты ведь хотел узнать, кто мы такие?
Я резко развернулся и заорал:
— А как же моя дочка? Она никуда не делась за эти три недели и полтора дня!!!
На нас оборачивались люди, но мне было все равно.
— Или дочь не имеет значения, и ты это устроил нарочно?
— К сожалению, еще как имеет. Но все слишком далеко зашло, — торопливо заговорил Грег. — Придется рискнуть. Мы следили за тобой все эти три недели, но сегодня ты реально мог погибнуть. Следующий раз может стать последним, и твоя смерть будет на моей совести. А дочкина смерть — на твоей.
Вся моя злость разом куда-то испарилась.
— Как смерть?
— Помнишь, я спрашивал тебя, чем ты готов пожертвовать? Что ты ответил? «У меня ничего нет».
Я растерянно смотрел ему в глаза.
— Вольно или невольно, ты соврал. Так всегда и бывает — если ты не хочешь выбрать жертву сам, ее выбирают за тебя. Когда ты проговорился, что у тебя есть дочь, я понял, что выбор уже сделан.
— Какой еще выбор? — взвыл я. — Какая жертва? При чем тут моя дочь? Валенок же сказал: «у тебя есть ты сам!»
— Верно, есть, — сказал Грег, остывая. — На это вся надежда. Леха, не надо понимать все буквально. Никто не утверждает, что твоей дочке непременно отрежут голову на черном мраморном алтаре. Я просто имел в виду, что ты подвергаешь ее большой опасности. У тебя не должно быть слабых мест. Превращение обязательно привлечет к тебе внимание очень неприятных сущностей. А дочка с тобой слишком связана. Но тебя я стану защищать, а ее нет.
— Без тебя обойдусь! Я сам буду ее защищать! — воскликнул я.
— Именно это я и имел в виду, — кивнул Грег. — Ну что, наш договор по-прежнему в силе?
— Да, черт бы вас всех побрал!
Грег, прищурившись, посмотрел в небо.
— Сейчас мы кое-что проверим. Последний тест. Ну-ка посмотри направо. Что-нибудь видишь?
— Где?
Я завертел головой.
— Не туда смотришь… Ага, повыше. Над парком.
Ничего особенного, кроме грозовой тучи, я на небе не увидел. Только вдалеке, над Петровским стадионом, парил черный воздушный змей с перепончатыми крыльями. Он то резко взмывал, то двигался зигзагами, ловя ветер.
— Ты о воздушном змее, что ли?
— Хе-хе, воздушном. Ладно, пошли.
— Куда?
— В гости к Валенку.
Валенок, оказывается, обитал совсем недалеко от парка, в одном из длинных многоэтажных домов на Яхтенной. Пока мы шли туда (путь занял минут десять), пробудившийся во мне морской змей заснул окончательно. Остался только прежний Леха — и он сильно нервничал.
Последние три недели заставили меня кое-что понять. Раньше, в Зеленкино, я смотрел на всю эту историю — знакомство с Ники, испытания, — как на некую прикольную, таинственную, необычную игру. Но теперь я понял, что если это и игра, то весьма жестокая. Игра, которая едва не довела меня до самоубийства, переставала быть просто игрой. Я уже не сомневался, что Грег может доставить мне любые неприятности, какие сочтет нужными.
Словом, когда мы поднялись на пятнадцатый этаж на обшарпанном лифте и позвонили в дверь, я уже готовился к тому, что ничего хорошего меня не ждет. Но я никак не ожидал увидеть в прихожей свирепую бабку в старомодном пальто, с объемистой сумкой на плече.
— Здрасьте, — растерянно сказал я.
Вместо ответа бабка разразилась проклятиями.
— Что же это деется — еще одного притащил! — пронзительно запричитала она. — Почему у всех сыновья люди как люди, только у меня нелюдь и душегуб?
Я на всякий случай оглянулся, чтобы убедиться, точно ли она имеет в виду именно Грега. Тот стоял, сохраняя на лице выражение сердечной радости от встречи со старой мегерой.
Из-за косяка в прихожую выдвинулся Валенок в тренировочных штанах и футболке размером с палатку.
