Я повернулся к ней спиной. Пятьдесят плетей, даже не совсем настоящих, превратили мою спину в сплошную рваную рану. Но на мне, к счастью, была туника, и она не видела всего.
— Вы чудесный учитель, господин. Он порвал бумагу или посадил кляксу? — Ее голос стал жестким.
— Мой раб не должен вас занимать, госпожа, — принц произнес эти слова очень вежливо, но он с трудом владел собой. — Можешь идти, Сейонн, — я был почти уверен, что принц все-таки чувствует разницу между велением долга и пустой жестокостью. Этим объяснялось то, почему Вейни, хотя и униженный и оскорбленный, продолжал жить и оставался свободным человеком, а его зять Сьерж был казнен. Именно поэтому был жив и я, и он не позволил мне чрезмерно пострадать после случая с кинжалом демона. Ничем другим объяснить это было невозможно.
— Пойдемте, моя госпожа. Я вижу, ужин уже готов. Сейчас придут друзья поиграть в ульяты. Может быть, вам удастся выиграть сокола взамен того, что вы проиграли Кирилу в прошлом году. Вы все еще верите, что женщина может постичь игру, требующую мужской логики и холодного расчета?
Ее лицо вспыхнуло и почти сравнялось по цвету с волосами, но голос звучал по-прежнему спокойно.
— Надеюсь, на этот раз игру не будут прерывать дела государственной важности и как раз в тот момент, когда я начну выигрывать?
Я поклонился и вышел, жалея, что не могу остаться и наблюдать за их словесными баталиями. Они обещали быть интересными.
В полдень первого дня четвертого месяца года, месяца Атоса, Айвон Денискар, Император Дерзи, прибыл в Кафарну. На всем пути следования монарха сопровождали звуки фанфар и обязательные в подобных случаях группы танцоров и барабанщиков, повсюду развевались разноцветные ленты и флажки. Восемь воинов держали над головой высокого, крепко сложенного императора алый навес, который защищал его от тяжелых хлопьев мокрого снега. Как только он спешился у дворцовых ворот, перед ним раскатали белый ковер с цветочным узором. Ковер раскатывали перед ним и закатывали за его спиной, как только он делал следующий шаг, чтобы никакая другая нога не смела коснуться его после императора. Айвона сопровождали его жена Эния, красавица с холодным взглядом, мать Александра и верховный посол Келидара.
Принц Александр встретил монарха в колоннаде Летнего Дворца, низко склонившись перед ним. Айвон поднял его и крепко обнял, чем вызвал восторженные крики зевак. Затем они вдвоем прошли в Главный Зал, где Айвон официально объявил открытие двенадцатидневного праздника, который должен был завершиться помазанием Александра и сделать его вторым человеком в государстве. Потом отец и сын в сопровождении двух тысяч друзей и соратников уселись за пиршественный стол и провели остаток дня и вечер усердно напиваясь.
Всего этого я не видел. Меня подняли задолго до рассвета, и я целый день носил в комнаты гостей горячую воду, выносил помои, карабкался на лестницы, чтобы стереть пыль с ламп и заменить сгоревшие свечи, относил чистое белье в ванные комнаты, доставлял в комнаты дрова, выносил ведра с золой и вытирал бесконечные грязные следы с плиток пола. Тем же был занят каждый раб и слуга из дворца и еще множество женщин, девушек и юношей, нанятых в Кафарне. В следующие двенадцать дней поспать вдоволь не удастся никому из нас. Принять непосредственное участие в праздновании мне удалось уже после полуночи, когда я, ползая на четвереньках, вытирал лужи блевотины с пола Главного Зала. Я так устал, что не чувствовал даже отвращения.
Я принадлежал к числу рабов, непосредственно обслуживающих принца, обычно меня не занимали работой на бойнях и не заставляли выносить помои, я вообще не работал за пределами дворца. И вся моя деятельность, даже ночная переписка бумаг для Фендуляра, считалась работой для принца. Сейчас принц был слишком занят, чтобы давать мне какие-либо задания, поэтому на весь период дакраха я поступил в полное распоряжение господина главного управляющего. Как я и опасался, Фендуляр счел, что мне нечего бездельничать, занимаясь чтением и перепиской, и вообще вертеться возле принца или гостей.
На четвертую ночь дакраха уже после полуночи, когда гости разошлись по своим комнатам, мне приказали убирать Зал. Я уже шел к выходу, неся четыре тяжелых ведра с помоями, когда нечаянно поскользнулся на мокром полу. Это само по себе было плохо, поскольку теперь я должен был заново собирать с пола грязь, вместо того, чтобы пойти спать, но еще хуже было то, что помои попали на Бореша, одного из помощников Фендуляра.
