— Ты можешь читать его мысли? — прошептал Дурган.
— Нет. Я могу только угадывать их, исходя из того, что я о нем знаю. Разве ты сам не узнаешь его? Я только намеком задел нравы дерзийцев, и он сразу же оскорбился. Он такой задиристый…
— Да лишат тебя боги речи, эззариец! Он откусит тебе голову…
— …храбрый и отчаянный зверь. Но в нем должно быть что-то еще, что-то глубоко запрятанное под его шкуру, иначе демоны не стали бы уделять ему такого внимания. Он должен найти это что-то, заметить его… это будет еще сложнее, чем справиться с заклятием.
Александр в образе льва обошел вокруг нас, мягко ступая огромными лапами, мышцы перекатывались под его толстой шкурой. Я по-прежнему не двигался, надеясь, что не зашел слишком далеко. Если я чересчур разозлю его, он может потерять связывающую нас ниточку и оказаться заключенным внутри крошечного звериного сознания. Сомневаюсь, что мы с Дурганом сможем пережить этот момент. А если подобное будет происходить регулярно, скоро от Александра мало что останется.
Я ощутил на затылке жаркое дыханье.
— Вы владеете ситуацией, мой господин, — сказал я. — Вы можете поступать так, как захотите. Но вы не должны полностью игнорировать потребности вашего нового тела. Если вы хотите пить — пейте, если вы голодны — ешьте то, что ест этот зверь, отбросив стыд и отвращение. Если вам нужно бежать, вы должны бежать, используя свой разум и инстинкты этого тела, чтобы не подвергнуться опасности. Доверяйте имеющимся у вас сейчас чувствам, они помогут, но не забывайте и о человеческом разуме, чтобы понять то, чего не в состоянии понять зверь. Помните о людях, которые боятся вас, ваших людях. Тех, что боги отдали под вашу власть.
Он отошел от меня и забегал кругами по саду. Не будь моя туника и так уже мокрой от дождя, она вымокла бы теперь от пота.
— Думаешь, он тебя слышит? — негромко спросил надсмотрщик.
— Надеюсь, — слабость навалилась на меня, я задрожал под струями дождя. — Он сказал что-нибудь, когда пришел?
— Только приказал позвать тебя и достать мой меч.
— Меч?
— Да. Он сказал «эззарийца… меч». И я решил, что он хочет, чтобы я вынул меч из ножен.
— Не думаю, что он хотел, чтобы ты убил его.
Пока Александр петлял по саду, Дурган спросил, не может ли он отлучиться на несколько минут.
— Иди. Я останусь здесь, — я не думал, что он вернется. Шенгары были опасными и непредсказуемыми животными.
Но манганарец пришел минут через пять. Я понял это, когда ощутил у себя на плечах теплую шерстяную ткань плаща. Изумительно сухую.
— Спасибо, — произнес я.
— Так будет только справедливо. Ты не обязан ему помогать.
— Я никому не помогаю, — ответил я, плотнее заворачиваясь в теплую ткань. — И не думай даже.
— Но ты ведь один из Стражей? Ты борешься с тьмой, как говорила моя бабушка, да?
— Единственным оставшимся мне способом.
— А принц знает, кто ты?
Я посмотрел на огромную кошку, резвящуюся за деревьями.
— Я всего лишь раб, у которого есть немного знания. И я никогда не стану ничем иным.
Не желая или не чувствуя в себе достаточно сил для спора, Дурган отошел к первому ряду деревьев и сел так, чтобы видеть вход в сад.
Через некоторое время Александр подошел ко мне. Он негромко ворчал и ходил вокруг меня. Я решил, что он хочет, чтобы я снова поговорил с ним.
— Продолжить рассказывать чепуху? — Усталость и близкая опасность лишили меня осторожности. — Рассказать сказочку? Или спеть? Поговорить о книгах, женщинах или жизни деревьев? Или о звездах в южных небесах… там, где еще есть звезды? Не выйдет. Когда-то я знал о подобных вещах немало, но не теперь. Я могу рассказать о чистке плиток пола, или о трещинах в фундаменте, или о том, что ваш поставщик перьев обманывает вас. Его перья сделаны не из лучшего тростника.
Мне стало наплевать на принца. Редкие у него приступы доброты означали для меня только лишние шрамы на спине.
Александр отпрянул, зашипев на оставленную мной на земле зловонную лужу.
— Вернись, — потребовал я. Я поправил плащ на плечах и, дрожа, поднял к небу лицо, подставляя его струям дождя. — Я не оставлю тебя. Каставан и его шайка не разделаются с нами так просто.
