Барнетт никак не мог совладать со своей бурной радостью. Одним могучим прыжком он взлетел на трапецию, а оттуда перебрался на турник, вокруг которого начал вращаться, как флюгер. Потом уцепился за канат с узлами, с него перепрыгнул на кольца, с них – на веревочную лестницу, и все это с головокружительной быстротой – ни дать ни взять обезьяна в клетке.
Особенно комично выглядели полы его старенького редингота, не поспевавшие за этими прыжками.
Внезапно Ольга, которая изумленно следила за его кульбитами, обнаружила, что Барнетт стоит прямо перед ней.
– А ну-ка, проверьте мой пульс, прекрасная дама! Ровный, как всегда, не правда ли? А теперь потрогайте лоб – ни одной капли пота, верно?
Он схватил телефонную трубку и назвал номер:
– Полицейскую префектуру, пожалуйста… Сыскной отдел… да-да, Сюрте!.. А, это ты, Альбер? Говорит Бешу… Что? Не узнаёшь мой голос?.. Ну, не важно! Сообщи там, что инспектор Бешу арестовал двух убийц, виновных в ограблении Ольги Вобан.
И он протянул руку Бешу.
– Вся слава достанется тебе, старина. Мадам, приветствую вас. А ты, Дель Прего, похоже, приуныл?
Тот пробормотал:
– Мне казалось, на свете есть только один тип, способный так меня провести.
– И кто же это?
– Арсен Люпен.
В ответ Барнетт воскликнул:
– Ну, думай как хочешь, Дель Прего, ты же у нас такой тонкий психолог! У тебя еще будет полно времени на всякие гипотезы… пока ты не «потерял голову»! Вот только она не очень-то прочно держится у тебя на плечах!
На следующий день Дель Прего, подвергнутый строгому допросу, сдался перед неопровержимыми доказательствами и указал сарай в предместье, где он спрятал спальный гарнитур Ольги Вобан. Был вторник, таким образом, Барнетт сдержал свое обещание.
В последующие дни Бешу, в силу его обязанностей, пришлось много разъезжать по провинции. Вернувшись, он нашел у себя дома записку от Барнетта:
В тот же день Бешу, твердо решивший порвать все отношения с Барнеттом, отправился в его агентство на улице Лаборда.
Увы, дверь была заперта, и на ней висело объявление:
– Какого черта!.. Что это значит? – с легкой тревогой проворчал Бешу.
И он побежал к дому Ольги. Увы, ее дверь тоже была заперта. Тогда он помчался в «Фоли-Бержер», где ему сообщили, что великая артистка заплатила громадную неустойку и уехала в путешествие.
– Проклятье, проклятье! – простонал Бешу, выйдя на улицу. – Ну как такое возможно?! Неужели он пожертвовал деньгами, воспользовался своей победой и осмелился соблазнить?.. Боже, какое ужасное подозрение! Какой невообразимый ужас!
Но как узнать точно?.. Или скорее наоборот: как сделать, чтобы ничего не знать и не убедиться в том, чего Бешу боялся больше всего на свете?!
Увы, Барнетт никогда не упускал свою добычу. И несчастный Бешу день за днем получал цветные восторженные открытки: «Ах, Бешу, как прекрасен лунный свет в Риме!», «Бешу, если ты когда-нибудь влюбишься, поезжай на Сицилию!»…
Он читал их и яростно скрипел зубами:
– Негодяй! Я столько всего прощал тебе! Но этого не прощу никогда! До скорого реванша!
Бешу с искаженным лицом прошел под арку префектуры полиции, торопливо пересек внутренние дворики, поднялся по лестницам, распахнул, даже не постучав, дверь кабинета своего непосредственного начальника и, заикаясь от волнения, выпалил:
– Джим Барнетт замешан в деле депутата Дерока! Я своими глазами видел его перед домом Дерока.
– Джим Барнетт?
– Да, шеф, тот самый детектив, о котором я вам часто рассказывал. Несколько недель назад он исчез.
– И кажется, вместе с танцовщицей Ольгой?
– Именно так, это моя бывшая жена! – с гневным пафосом воскликнул Бешу.
– Ну и?..
– Я за ним проследил.
– А он ничего не заметил?
– Люди, за которыми я слежу, никогда этого не замечают, шеф! И тем не менее этот бандит, хотя и притворялся гуляющим, вел себя крайне осторожно! Он обогнул площадь Звезды, прошел по авеню Клебер и остановился на разъезде Трокадеро, возле женщины, сидевшей на скамейке, – она походила на цыганку: весьма живописная красотка в цветастой шали, с густой гривой черных волос. С минуту или две они о чем-то говорили, почти не шевеля губами, и часто поглядывали на дом, который стоит на углу авеню Клебер и площади. Потом Барнетт встал и направился к станции метро.
– А вы за ним следили все это время?
– Да. К сожалению, я не успел сесть в тот же поезд, на котором он уехал. А когда вернулся на площадь, цыганка исчезла.
– Но этот дом, за которым они следили, – вы в нем побывали?
– Я к этому и подхожу, шеф.
И Бешу торжественно объявил:
