Она скинула куртку, ловко пристроила ее на плечиках, и осталась в обтягивающем бледно-лиловом свитере и брюках. Потом присела к столику, оперлась об него локтями, положила подбородок на скрещенные руки и пристально посмотрела на Егора. Точнее сказать, принялась его внимательно рассматривать.
Он внутренне поежился: было впечатление того, что попал под глазок видеокамеры. Хотя глаза, устремленные на него, были совершенно необыкновенные: зеленые, с длинными пушистыми ресницами, сильно подведенные «под Клеопатру». Красивые были глаза, ничего не скажешь, да и лицо им соответствовало: тонкое, выразительное с нежным румянцем.
— Меня зовут Изольда, — сказала красавица.
— Очень приятно, — пробормотал Егор.
И тоже представился. Собственное имя показалось ему каким-то будничным и тусклым. И сам себе он показался простофилей, ни разу в жизни не видевшим женщины. Во всяком случае, он понятия не имел, как себя вести и что говорить этому ослепительному созданию с голосом, как серебряный колокольчик.
— В командировку? — непринужденно осведомилась она.
— Да… А как вы догадались?
— У вас такой невероятно деловой вид…
— Неужели?
Егор попробовал придать лицу более непринужденный вид, но не слишком в этом преуспел, потому что Изольда негромко рассмеялась:
— Теперь вы выглядите ужасно забавно.
Положение спасла проводница, пришедшая проверять билеты. Она спросила, принести ли чаю. Егор тут же согласился, но Изольда состроила недовольную гримаску:
— А кофе есть?
— Растворимый.
— Сойдет. Сделайте мне двойной.
— Не боитесь провести бессонную ночь? — осведомился Егор, с детства усвоивший, что кофе после четырех часов дня не пьют.
— Наоборот. Без кофе я просто не усну.
— Вы тоже в командировку?
— Слава Богу, нет! Образовалось несколько свободных дней, хочу проведать друзей в Питере. Соскучилась по Петергофу, по Эрмитажу…
Егор, который был в Эрмитаже два или три раза в школьные и студенческие годы, подумал, что ему-то и в голову не пришло посетить знаменитый музей во время командировки. Дел предстояло много, не до экскурсий.
— Я выйду покурить, — сказал он не слишком находчиво.
— Чудесно! А я пока переоденусь.
Егор курил в тамбуре и старался привести мысли и ощущения хоть в какой-то порядок. Но впечатление некоего «солнечного удара» никак не проходило. Красивая, невероятно обаятельная молодая девушка, явно с богатой духовной жизнью… А голос! Такого нежного голоса Егору никогда в жизни не доводилось слышать.
Он попытался вспомнить, было ли на руке Изольды обручальное кольцо. И обнаружил, что не помнит никаких деталей, только общее впечатление чего-то неземного, прекрасного, необыкновенного. Да собственно, какая разница, замужем она или нет. Он-то женат. И ничего менять в своей жизни не собирается.
Укрепившись в этой мысли, Егор почувствовал себя увереннее. Но когда вернулся в купе и обнаружил там Изольду в каком-то замысловатом одеянии: то ли нарядный халат, то ли кимоно, снова ощутил какое-то легкое головокружение. На столике уже стояли стаканы, были красиво разложены печенье и конфеты…
Оказалось совершенно невозможным просто быстро выпить чай и лечь спать. Да и никакого такого желания Егор не испытывал. Напротив, хотелось еще поговорить со своей попутчицей, узнать о ней побольше. Зачем? Вот на этот вопрос он ответа не знал. Хотелось — и все.
— А кто вы по профессии, Изольда? — спросил он, нарушая затянувшееся молчание.
— Журналистка, — немедленно ответила она. — Журналистка и поэтесса. Мои стихи уже публиковались в двух альманахах.
Она назвала их, но Егор и понятия не имел, что такие существуют.
— А о чем вы пишете? Не стихи, а… ну, как журналистка.
— Да обо всем, — улыбнулась она, блеснув мелкими острыми зубками. — В основном, конечно, о людях.
— Вы, наверное, много ездите?
— Вполне достаточно, чтобы ценить возможность побыть дома, а не мотаться по гостиницам.
— Вы и сейчас в гостинице остановитесь?
— Нет, у друзей. А вы?
— В «Октябрьской», — неожиданно для себя самого ответил Егор.
И тут же раскаялся: ну, зачем он это сделал, кто его тянул за язык? Сказал бы просто — «в гостинице», и все дела. Хотя Изольда не производила впечатления навязчивой женщины.
И уж тем более — хищницы. С одной такой девицей ему пришлось иметь дело в студенческие годы, насилу отбился. Девица — приезжая откуда-то из Сибири, во что бы то ни стало желала стать столичной жительницей и Егор представлялся ей именно тем человеком, который может этот статус обеспечить на законных основаниях.
— А вы чем занимаетесь, Егор? — услышал он голос Изольды.
— Я дизайнер.
— Довольно широкое понятие. Дизайнер чего?
— Ювелирных изделий.
— Как романтично! Обожаю ювелирку!
Он невольно перевел взгляд на ее руки и отчетливо увидел, что обручального кольца нет. Было несколько колец с камнями, тяжелый, вычурный браслет и неожиданно миниатюрные часики, в которых наметанный глаз Егора тут же определил дешевую азиатскую подделку.
— У вас очень красивые руки, — вырвалось у него, опять-таки совершенно неожиданно.
Изольда только улыбнулась. Наверное, она привыкла к подобным комплиментам.
