— Ты раб! И лучше! Запомни! Это! Побыстрее!!! — Приговаривал надсмотрщик, не забывая подкреплять свои слова новыми ударами.
Решив, что для первого раза достаточно, Кадар свернул плеть, заправил её за пояс и толкнул ногой Аска.
— Вставай, раб, и иди работай.
Избитый пленник медленно встал и упрямо повторил.
— Я не раб. Можешь прямо тут убить.
Крепыш давно поднялся и, казалось, равнодушно смотрел как надсмотрщик учит зарвавшегося раба, но после этих слов, он улыбнулся одними губами и сказал.
— Этому своей жизни не жалко. А чужой? Приведи Пако! — приказал он Кадару.
Тот усмехнулся и вышел из сарая.
— Не подчинишься, я прикажу на твоих глазах спустить шкуру с мальчишки. А потом прикажу вывесить его тело на стене замка, воронам клевать еще живую плоть, а ты будешь наблюдать за этим. А чтобы он быстро не сдох — его будут поднимать время от времени, давать еду и воду. Только тогда это же самое сделают с тобой. Согласен отплатить за его заботу такой монетой?
Пако буквально влетел в сарай от тяжелой оплеухи Кадара, одно ухо у него покраснело и опухло. Надсмотрщик достал веревку и стал привязывать руки мальчишки к крюку, вбитому в одну из стен. Пако ревел, кричал, что ничего не сделал, просил его отпустить. Глядя на мальчишку, Аск понял, что крепыш не шутил. Можно было бы наплевать на Пако и подождать своей смерти чуть дольше, чем рассчитывал, но тащить за собой к предкам того, кто к этому не готов, было негодным делом. Оставалось смириться до поры до времени, надеть маску покорности и дождаться удобного момента. Пленник опустился на колени и склонил голову.
— Отпустите мальчишку, — произнес он он.
Крепыш усмехнулся.
— Скажи-ка: я буду покорным рабом. Тогда отпущу.
— Я буду покорным рабом, — повторил Аск.
Мальчишка тонко выл.
— Ну, что отпустим? — хохотнул крепыш.
— Я плохо слышал, что он сказал, — в тон ему ответил Кадар и приказал: — Повтори громче!
— Я буду покорным рабом.
— Громче, я плохо слышу! — рявкнул надсмотрщик.
— Я буду покорным рабом! — крикнул Аск, подавляя ярость.
Крепыш за волосы поднял голову пленника и посмотрел в его глаза.
— Врешь, не будешь ты покорным. Сбежишь при первой возможности.
Аск сжал зубы и закрыл глаза.
— Отпусти пацана, — велел Кадару. — Он пока будет себя хорошо вести.
С этими словами крепыш отвесил Аску подзатыльник.
— Иди за мной, раб.
Мужчина шагнул к двери. Пленник последовал за ним, клокоча от гнева, но вскоре успокоился. По сути он впервые вышел из сарая, и сейчас с интересом оглядывался вокруг. Высокие стены окружали просторный двор с многочисленными постройками. Возле одной возвышалась дозорная башня, обеспечивая дополнительный обзор окрестностей, посредине был колодец, в углу большого двора — казарма, напротив которой, на вытоптанной площадке, тренировались наёмники.
— Таон, ты нам новое чучело ведёшь? — спросил кто-то из них у коротышки.
— Хозяин велит — будет чучело, — проворчал тот.
— Иди давай! — прикрикнул крепыш на Аска и сильно толкнул вперед. Пленник не удержался и свалился под ноги наемникам.
— Вот чучело, — произнес один из них, и ощутимо пнул его по ребрам.
— Вставай! — приказал Таон и подкрепил свои слова ударом плети.
Аск медленно поднялся. Крепыш привел его в конюшню, длинное каменное строение со сводчатым потолком, деревянными перегородками разделенное на отдельные стойла. Их встретил высокий седой крепкий мужчина в штанах из тонкого шерстяного сукна, в высоких мягких сапогах и шерстяном камзоле. Он хмуро посмотрел на раба и неприязненно спросил:
— Получше работника не нашлось, что ли? Доходяга какой-то, его же ветром шатает, как он с лошадьми будет управляться?
— Бери, что есть, Ядкар, — фыркнул крепыш. — Не нравится — иди к барону, жалуйся, может, кого другого даст.
Аск слушал этот разговор и еле сдерживался, чтобы не кинуться на этих двоих. Он сжимал кулаки и смотрел под ноги, стараясь не слышать цинизма, с которым о нем здесь говорили. Его цель оставалась прежней: сбежать при первой же возможности, а пока следовало делать все, чтобы не привлекать внимания. Наконец Таон ушёл. Ядкар еще раз смерил Аска взглядом с головы до ног и кивком головы позвал за собой.
— Спать будешь тут. — Он указал на пустующий денник. — Соломы принесешь, попоной покрой. За лошадьми ходил раньше?
— Думаю, да…
Конюх удивленно поднял брови и Аск объяснил:
— Я после ранения ничего не помню.
— Научишься, дело нехитрое. Будешь лениться или вредить лошадям — выпорю.
— Я это уже понял, — мрачно ответил пленник.
Как выяснилось, в конюшне работало еще двое крестьян из села, принадлежавшего барону. Они являлись в замок утром, когда опускался мост через ров, привозили сено, чистили лошадей, выводили их на прогулку. Аску досталась самая грязная работа: чистить денники, носить воду, выгребать навоз из конюшни. Несколько раз ему на глаза попадался Пако. Мальчишка выглядел опрятным в исправном, чуть великоватом сюртучке с чужого плеча, и полностью довольным жизнью.
