Пора наконец отбросить измучившую ее боль и печаль. Она пойдет к нему еще раз, и не потому, что этого требуют условия контракта. Она сама хочет его видеть, хочет еще один, последний раз превратиться в сладострастную Кэт, наслаждающуюся ласками графа Монкрифа. И причина отнюдь не только в том, что он умеет обольщать, и не в том, что стала более извращенной и менее разборчивой в достижении своей цели. Ей просто хочется в последний раз ощутить силу его объятий, вкус его поцелуев, почувствовать его в себе. И сделает она это не для него, а для себя. Не для того, чтобы защитить Джули, а чтобы не чувствовать себя чем-то ему обязанной. Только придется притвориться: она должна скрыть, что ненавидит, и не показать, что любит его.
Кэтрин поднялась, сняла и аккуратно повесила на стул розовое платье, затем нижнее белье и принялась умываться водой из кувшина. Вода была так же холодна, как ее сердце. Она совершенно не дрожала, когда закончила мыться, и набросила на плечи фланелевый халат. Не почувствовала она и сквозняка, которым обдало ее в коридоре. «Пол слишком холоден для босых ног», — рассеянно подумала она. Окаменевшая и бесчувственная, она понимала, что согреть ее может лишь тот огонь, который зажигал в ней он.
Она не постучалась в его плотно прикрытую дверь, а просто распахнула ее и вошла в комнату, не думая о том, как там ее встретят.
Фрэдди лежал на спине, подсунув ладони под голову и разглядывая узоры на тяжелом парчовом балдахине. Кэтрин на мгновение остановилась, прикрывая дверь. Он повернул голову на легкий скрип и увидел ее. Кэтрин подошла к кровати, оперлась одной рукой о резной столбик, поддерживающий полог, а другой резко рванула пояс своего халата. Мягкая ткань медленно сползла с ее плеч и упала на пол.
Позволив ему вдоволь насладиться видом своего обнаженного тела, Кэтрин произнесла ласково и призывно:
— Люби меня, Фрэдди.
Больше она ничего не успела сказать. Граф бросился к ней и притянул к себе.
Бледное зимнее солнце еще только начало выбираться из-за заснеженного горизонта, а Кэтрин уже была в конюшне. Положив закутанную в толстое шерстяное одеяло до самого носа Джули на верстак, она принялась седлать своенравного Монти.
— Моя сестра живет в деревне неподалеку от Мертонвуда, — услышала она раздавшийся в дверях низкий, хрипловатый голос. — До нее добраться будет легче и быстрее.
Не прекращая затягивать подпругу, она обернулась:
— Майкл, я не хочу подвергать тебя или твоих родственников опасности.
Садовник осторожно закрыл дверь и, стараясь, чтобы каблуки его сапог не так сильно стучали о промерзший пол, подошел ближе.
— Но ей самой очень одиноко зимними вечерами, — произнес он, задумчиво почесывая морщинистой рукой подбородок. — Она живет без мужа, совсем одна.
— Спасибо, Майкл, но в Донегане я буду чувствовать себя в большей безопасности.
Хотя дом был давно продан, у нее там остались друзья. Деревенские девочки, с которыми она играла в детстве конечно, уже стали почтенными матронами, хозяйничающими в своих крошечных владениях. Они дадут приют своей подруге и ребенку в эти зимние месяцы.
— Погода портится, мисс. Может опять начаться метель. Не очень-то здорово скакать на коне с малышкой в такую даль. А Берта будет очень рада повозиться с ребенком. Своих-то детей у нее не было.
— А если он нас станет искать?
Майкл посмотрел на нее, даже не пытаясь скрыть своего осуждения:
— Я думаю, ты должна была подумать об этом, прежде чем ложиться с ним в постель.
Кэтрин не отвела взгляда от его прищуренных, как от солнца, глаз, окруженных морщинками. Замечание Майкла она приняла как должное. Он сказал правду, без прикрас, притворства и вежливости. Констанция вела бы себя точно так же.
— Но я не думаю, что он сможет найти вас у Берты, Скорее всего хозяин будет искать тебя как раз в твоем Донегане. — Так оно и будет, если граф вообще снизойдет до того, чтобы беспокоиться о них. У него есть власть и деньги — две вещи, которых у нее не было никогда, но силу которых она знала и боялась. Конечно, страх не заставит ее остаться, но опасаться его преследования ей, видимо, придется постоянно.
Выслушав ее доводы, Майкл нахмурился. Сын и внук простого крестьянина, он воспринимал все происходящее на этом свете как проявление воли Всевышнего, самым непосредственным образом. Он понимал, что такое власть, но истинно могуществен был для него лишь тот, кто может ниспослать дождь, сделать так, чтобы урожай был хорошим или плохим. Все остальное меркло перед этим могуществом.
— Ты едешь к Берте, я уже сказал ей о тебе. Найдет или не найдет тебя граф, не ломай голову. Уезжай быстрее, а то Джули замерзнет, пока ты соберешься. Поскачешь по дороге прямо на юг, пока не увидишь развилку, затем свернешь налево.
Майкл еще дважды повторил, как найти его сестру, пока провожал их до дверей конюшни, всучил чуть ли не насильно еще одно одеяло и пожелал счастливого пути.
