Ребятня покатывалась со смеху, и взрослые казачки смеялись, хотя время было совсем невесёлое, — но тем ценнее была каждая, даже пустяшная, радость. Хуторские ребятишки припасали медвежонку всякое угощение: кто яблоко, кто макуху — выжимку из подсолнуха.
Один медвежонок на улицу не ходил — опасался драки с собаками и сильно боялся коров, особенно бодливой и злой Настурции. Молока у неё не было, но хозяин по прозвищу Балабон не отправлял корову на бойню, потому что гордился её «бойцовскими качествами». Качества эти были не коровьи, а прямо-таки собачьи! Да ещё не у всякой собаки бывает такой поганый нрав. Утром она шла впереди стада, и даже бык её сторонился. Гордо несла она свою дурную голову с обломанным рогом, часто вламывалась в толпу у колодца, и тогда казачки с визгом растаскивали ребятишек — злая корова могла не только напугать, закатать в пыль, но и пырнуть острым рогом!
Однажды в самый разгар представления, когда все сгрудились вокруг танцующего медведя, появилась Настурция. Мотая однорогой головой, кинулась она в самый центр толпы. Женщины бросились врассыпную. Дашутка и Катька повисли на матери, а вот Аниська, что верховодила медведем, замешкалась, споткнулась и осталась на улице одна. Она прижалась к колодезному срубу и закрыла ладошками лицо.
— Аниська! Аниська! — кричала мать, не видя, где девочка, но Аниська со страху молчала.
Настурция боднула брошенное ведро и проткнула его рогом. Она мотнула головой, и ведро грохнуло о сруб. Острый рог нацелился девочке в живот. Корова копытом разгребала пыль и медленно отступала для удара. Только дёрнулась она вперёд, как на её морде повис Презент!
Корова рванулась и стряхнула медвежонка. Он покатился в бурьян, но тут же вскочил и всеми четырьмя лапами ухватил её за вымя. Корова волокла его по улице, пытаясь сбить зверя задними копытами, но медведь держал мёртвой хваткой. С большим трудом пятеро мужчин оторвали его от коровы. Отовсюду бежали люди.
— Молодец! — кричали ребятишки медведю, но его было не узнать. Из весёлого, шаловливого медвежонка, который больше всего походил на живую игрушку, он превратился в жестокого и опасного зверя. Он был весь в крови и слизывал её, урча от злости.
— Ну всё! — сказал кто-то из мужиков. — Теперь от него добра не жди. Крови попробовал.
Скоро на взмыленном коне прискакал Харлампий. Медведя уже загнали в сарай. Сотник перецеловал дочек, обнял жену и, зарядив винтовку, стал ждать гостей. Часа через два у его крыльца собралась толпа хуторян. Впереди всех махал руками и кричал Балабон:
— Нынче не старый режим! Пора казацкие замашки бросать! Это раньше вашему племени воля была, а теперь другая власть. Изволь перед ней долг сполнять!
— Я властей николи не обманывал! И от долга своего не бегал! — спокойно ответил Харлампий.
— Нехай платит! — кричал Балабон. — Шутка ли! Сельскохозяйственную животную попортил ради забавы! Она, может, теперь год хворать будет. Я этого дела так не оставлю! Думаешь, сотник, не найдётся на тебя управы? Хо-хо! Ещё как найдётся. Не отвертишься!
Харлампий рванулся с крыльца и пошёл к сараю.
— На, — сказал он, выведя свою корову. — На! Подавись!
Охнула и присела на ступеньки Харлампиева жена. Ещё бы, корова была лучшей на хуторе. Даже Балабон и тот растерялся.
— Ну! — крикнул ему старик Клеймёнов. — Получил? Катись теперя! Вша вонючая! Катись, пока, тебе пятки на затылок не завернули. Спасибо тебе, Харлампий Прокофьич, что не сронил нашей чести! — добавил он, снимая фуражку.
Хуторяне загомонили, некоторые стали доставать из поясов деньги, чтобы собрать на новую корову.
— Одно дело справили, — сказал старик. — Теперь другое.
У Харлампия замерло сердце.
— Так что… — замялся старик. — Медведя убери! У нас детишки тут, скотина… Беды не миновать! У тебя своих ребятишек четверо… В доме медведю не место! Всем обчеством, всем хутором тебя просим: убери ты его от нас.
— Слушаюсь, — глухо прошептал побелевшими губами Харлампий.
Когда стало темнеть, он поставил перед медведем тарелку мёда, смотрел, как медведь, дрожа от удовольствия, вылизывает её, и задумчиво перебирал у Презента шерсть на загривке.
— Ну что, поел? Пойдём тогда. Ничего не поделаешь.
Он вскинул на плечо винтовку и вывел медведя в овраг. Презент всегда очень радовался, если хозяин брал его с собой. Он бежал, весело занося зад на сторону и косолапя. В глухом углу оврага, где густо разрослись кусты шиповника, Харлампий приказал медведю стоять. Но тот не понял, и, когда сотник отошёл на выстрел, медвежонок опять крутился у его ног и тёрся о его сапоги.
Раз десять Харлампий отводил его к кустам и бежал к брошенной винтовке, но Презент думал, что это игра такая, и мчался за хозяином, и даже обгонял его, и первым подбегал к винтовке. Харлампий упирался. Его смех разбирал, когда представлял, как со стороны выглядят их «догоняшки». Наконец он догадался: снял с винтовки ремень и привязал медвежонка к кустам. Презент очень удивился, но рваться не стал, уверенный, что хозяин придумал что-то очень интересное.
