Шуточка времён книжных магазинов и бумажных книг. Читателям решать, устарела или нет.
Знаменитый букинистический салон ждал почетную гостью.
Торговый зал выглядел празднично и непривычно. Стеллажи раздвинули; на освободившемся пространстве разместили стулья для поклонников, выстроив их широким полукругом. В центре импровизированного зала, на сияющем золотистым лаком столе, возвышались стопки нового шедевра в роскошных обложках авангардно-лубочного стиля.
Поклонники уже маялись от нетерпения, прижимая к груди экземпляры шедевра, предназначенные для автографов. Экзальтированная дама с лицом борца за права и бородавкой на носу, похожей на мушку, уже трижды поправляла хрустящий целлофан на букете орхидей, представительница издательства уже раз пять стучала по микрофону, а журналисты дважды отлучались покурить — писательница опаздывала, как видно, угодив в «пробку». Директор салона нежно шептал в мобильный телефон, делая отчаянные глаза.
В углу между сдвинутыми стеллажами, в стороне, в стратегически выгодной позиции, за всей этой суетой наблюдали двое не примкнувших к общему ожиданию — продавцы салона, довольно-таки забавная парочка.
Один, совсем молодой тощий парнишка, одетый а-ля «таганский Гамлет», с серьгой в ухе, взъерошенной шевелюрой и зачаточной бородкой того сорта, который, если верить Чехову, когда-то назывался в среде семинаристов «скоктанием», свирепо грыз ногти. Вторая, толстая кудрявая дама в золотых очках, в джинсах и пончо, напоминающая слоненка из советского мультфильма, скорбно смотрела на него, ломая руки, и шепотом убеждала ласково и фальшиво, как ребенка перед кабинетом стоматолога:
— Не нервничай заранее, Жоржик. Может, она еще и не приедет.
— Чудес не бывает, — резал Жоржик с юношеским цинизмом, и его черные глаза полыхали тяжелой ненавистью.
Толстая дама вздыхала и оглаживала корешки поэтических томиков с материнской нежностью. Она тоже не верила в чудеса, но неистребимый женский оптимизм заставлял ее до последнего надеяться на лучшее.
Надеждам, разумеется, не суждено было сбыться.
Писательница, лауреатка двух наиболее престижных литературных премий, которые получил именно тот шедевр, который украшал сейчас ее стол, прибыла с помпой.
Она была прекрасна, как Анна Австрийская, показывающая Парижу подвески. Обелокуренные ее локоны сияли от лака золотом ярче столешницы. Писательница носила квадратные феминистические очки и платье в обтяжку из поддельного леопарда. Ее лучезарная улыбка выглядела воплощенным триумфом.
Поклонники кинулись с цветами. Поклонница с лицом борца за права звучно чмокнула писательницу в щеку. Журналисты озарили зал фотовспышками. Представительница издательства возгласила с интонациями пионервожатой:
— Дорогие друзья, встречайте Ангелину Купалину, автора культового исторического романа «Золотые ворота»!
Ангелина засветилась улыбкой во все стороны. Поклонники зааплодировали. Жоржик и его коллега отступили в темный угол и встали там плечом к плечу, как приговоренные к расстрелу. Сходство усугублялось тем, что Жоржик еще порывался что-то выкрикнуть в лицо палачу, а толстая дама с женским фатализмом и всепрощением пыталась спасти хотя бы его бессмертную душу.
Представительница издательства тем временем вручила Ангелине микрофон.
— Дорогие мои! — восхищенно сказала Ангелина. — Я так рада, что вы все пришли на презентацию моей книги. Это значит, что у нас еще остались люди с настоящим литературным вкусом, хотя в последнее время издается множество всяких дешевых поделок. Знаете, я ни минуты не сомневалась, что мой труд, мой самоцвет в шкатулку русской классики, обязательно оценят. Настоящий писатель всегда гоним — но время все расставляет по местам…
— Вас ведь долго не издавали? — замирая, спросила представительница издательства.
Ангелина сжала руки у груди.
— Дорогая моя! — воскликнула она. — Вы не представляете! Кругом же завистники и бездарности! Русская литература гибнет от серости!.. Я три года мыкалась по издательствам, — закончила она неожиданно деловито. — Но в конце концов искусство восторжествовало.
Поклонники зааплодировали. На лице Жоржика выступили красные пятна. Дама с лицом борца за права вскочила и сделала вид, будто снова собирается чмокнуть Ангелину, но вместо этого выпалила:
— Наконец-то в литературу пришла настоящая женщина! Конечно, ИМ вы ненавистны! ОНИ будут травить и глумиться! Но мы не дадим вас в обиду! Вы — наш новый Салтыков-Щедрин, помноженный на Достоевского!
Поклонники зааплодировали еще энергичнее.
— Я надеюсь, вы все читали мою книгу? — лукаво спросила Ангелина.
— Великолепная книга, ве-ли-ко-лепная! — тут же вставила представительница издательства. — Какой ароматный русский язык! Какое глубокое понимание русской духовности!
— Мне хотелось писать о любви, — сказала Ангелина. — Только подлинным русским языком. От корней. Теми словами, которыми говорили о любви наши предки. Исконными, кондовыми.
