– Спасибо за откровенность, – вздохнула я.
– Как Леня?
– Не соглашается изображать нищего, у твоего брата свое видение роли, жаждет сниматься в розовом велюровом костюме, – накляузничала я, – думаю, постановщик и лицедей до сих пор выясняют, кто из них главнее и гениальнее.
– Тьфу, – разозлился Илья, – сейчас! Мама хочет что-то сказать.
В трубке прорезался голос Зинаиды:
– Степонька! Я только что беседовала с Ленечкой. Он выполнит все, что от него требуется!
– Мудрое решение, – подхватил на заднем фоне мэр, – и, мама, объясни лодырю: более этого велеречивого лентяя я содержать не намерен! Из дома не гоню, от холодильника не отлучаю, но на все остальное он должен сам деньги добывать.
– Илюша, я разговариваю со Степочкой, с тобой потом побеседуем, – остановила негодующего старшего сына мать. – Девочка моя дорогая! Ленечка будет послушен, как кролик у фокусника, но, пожалуйста, внеси небольшие поправки в сценарий, это уже мое личное пожелание.
– Какие коррективы? – осведомилась я, мысленно прибавляя к трем дням пребывания в Фурске еще пару суток.
– Мальчик сам все объяснит!
– Хорошо, – согласилась я и вернулась в зал.
– Я улучшил бездарный сценарий! – заявил Леонид.
Владимир молча закатил глаза.
– В первой сцене я пойду по улице под дождем, неся на руках собаку! – объявил младший брат Ильи.
– Мы хотели все снять в помещении, – напомнила я.
– Нет, – надулся Леонид, – ливень! Я в плаще, собака несчастная, я прижимаю ее к себе и вхожу в «Бак»! Только так!
– Пес… – начала я, но договорить не успела.
– Не желаю возражений, – затопал ногами Леня, – или будет по-моему, или никак!
– Ладно, – согласилась я, взяла телефон, снова вышла в коридор, позвонила Илье и сказала: – Нам срочно нужна пожарная машина. Зачем? Уточни у Зинаиды Федоровны, полагаю, она в курсе, потому что просила скорректировать сценарий.
Примерно через час мы с Леонидом вышли на улицу. Я с помощью особой мастики придала его волосам несвежий вид и загримировала парня. Если честно, нищий получился странный. Голова явно принадлежала бездомному, кисти рук, которые я старательно состарила с помощью тонального крема, тоже походили на руки нищего. Но бомж щеголял в запредельно дорогих замшевых ботинках, Леня отказался переобуться, хорошо хоть надел другой костюм.
– Отлично, – потер руки режиссер, – посторонние вон с площадки! Главная роль встала на точку. Сцена первая. Дубль один. Пожарные готовы?
– Ага, – хором ответили парни, которые держали брандспойты.
– Супериссимо, – обрадовался Владимир. – Эй, актер, на точку!
– Куда? – заморгал Леонид.
– Туда, – рыкнул режиссер.
– Куда? – снова спросил брат мэра.
Постановщик картинно закатил глаза.
– Вот почему я не люблю на площадке самодеятельных Гамлетов! На точку! Точку! Ясно?
– Нет, – зашипел Леонид. – Что такое эта ваша точка?
Я молча взяла его под руку, отвела к небольшому кругу, который нарисовали на асфальте мелом, и объяснила:
– Каждый дубль начинайте отсюда. Здесь старт. Финиш у дверей магазина. Сейчас вам приведут собаку. Возьмете поводок…
Наш нищий затопал ногами в ботинках ценой в авианосец.
– Нет, сто раз говорил: я несу ее на руках! Как в американском фильме, где мальчик идет, прижимая к себе собачку, милую, пушистую… дождь капает… песня звучит… зрители плачут… «Оскар» лента получила…
Я едва сдержала смех, стиснув зубы. Леонид мнит себя звездой Голливуда.
– Эй, где тварь? – завопил Владимир.
Из магазина выплыла Несси.
– Меня зовете?
– Если вы собака, которую главная роль на руках до бутика прет, то да, – заявил Владимир.
– Я Несси, хозяйка Магды, она породы… – начала Захарьина, но «воспитанный» постановщик перебил ее, заорав:
– Да хоть нильский крокодил, перестаньте болтать. Давайте песика! Держите его на поводке.
Дверь распахнулась, на улицу выплыла наша рыжебородая горно-пятнистая магера во всей своей красе. Прежде чем загримировать Леонида, я поработала над его партнершей. Сейчас Магдюша выглядела великолепно! Ее серо-буро-малиновая шерсть с помощью воска превратилась в сальные пучки и торчала во все стороны. Внутри гигантских ушей, которые напоминали локаторы, я самозабвенно нарисовала кровавые болячки. Хвост торчал вверх, Магда явно находилась в наипрекраснейшем настроении. Голенастые лапы псинки я обмазала пастой для укладки непослушных кудрей. Обычно для усмирения локонов среднестатистической клиентки хватает массы размером с горошину, но на Магду я извела полбанки, поэтому вся растительность намертво приклеилась к лапам, отчего их природная кривизна стала очевидна. Но Леня не видел Магду, он повернулся к режиссеру и раздавал указания:
– Снимать надо так! Дождь! Сильный! Льет! Я стою! На улице! Вдруг! Бежит собака! Бедная! Одинокая! Мужа у нее нет! Я беру ее на руки. Дождь! Сильный! Льет! Иду по улице, прижимая к себе милую пушистую псину! Медленно удаляюсь! Луна! О-о-о… Май лав… май лав… май лав… Дождь! Сильный! Льет! Понятно? Режиссер? Усек?
