Прежде, чем я сломаюсь полностью

— Дженна, нет! Всё совсем не так! — умоляю я, когда девушка захлопывает дверь перед моим носом.

Я пытаюсь её открыть, но та заблокирована. Дженна опускает стекло.

— Держись от меня подальше, Крис. Иди, займись своей женой! — выкрикивает она, прежде чем выехать на дорогу.

Я пинаю ногой землю и наношу удар кулаком по воздуху. Моя жизнь превратилась в сущий ад. Я поднимаю глаза. Мой папа возвращается в дом, а мама стоит на крыльце и смотрит на меня со слезами на глазах.

— Откуда ты её знаешь, мам? — кричу теперь я.

Я знаю, это не её вина, но она что-то знает. Я так зол, и в моих глазах сейчас тоже слёзы.

— Кристофер, — просит она.

— Скажи мне! — кричу я снова.

— Крис.

Отец вновь появляется на пороге и спускается ко мне.

— Езжай за своей невестой. Мы объясним всё позже, — произносит он.

Его голос спокоен, когда он протягивает мне телефон и ключи, игнорируя моё недоумение. Он берёт маму за руку и уводит её в дом.

Я в сумеречной зоне[3]. «Каким образом он сейчас успокоился?» Но у меня нет времени спрашивать. Я запрыгиваю в пикап, готовый ехать за Дженной, но хлопаю руками по рулю. Она не станет слушать ничего из того, что я попытаюсь сказать, пока у меня не будет объяснения всему этому.

Я вытаскиваю телефон, чтобы позвонить ей. Вижу все пропущенные со вчерашнего дня звонки от Дженны, родителей и Лизы. Есть и голосовые сообщения с их номеров, плюс с одного неизвестного. Я нажимаю на строку оповещения, чтобы прослушать сообщение с незнакомого номера. Сначала слышно только сплошные помехи и ветер. Потом начинается сообщение.

«Ты действительно, мать твою, более туповат, чем я думал. Все эти годы ты по-прежнему считал, что у тебя провалы в памяти?! У меня мало времени, поэтому перейду сразу к делу. Ты не можешь жениться, потому что ты уже женат, тупица. Поговори с Декстером. Исправь всё, или мне придётся сделать это за тебя. Держись подальше от любых алтарей, – голос усмехается. – Это никакая не игра слов. Если ты этого не сделаешь, тебе не поздоровится. Можешь в этом не сомневаться. О, и кстати, поскольку всем глубоко наплевать, сообщаю тебе: я – Кэл».

Я включаю сообщение снова и снова. Мои руки не перестают трястись. И самое странное то, что за сегодняшний день я второй раз слышу имя Кэл. Но что действительно меня ужасает – голос в сообщении принадлежит мне.

Это шутка. Какая-то непонятная, запутанная и странная шутка. Я ударяю телефоном по рулю, когда автоответчик Декстера включается в тысячный раз. Кого я разозлил, чтобы заслужить такое? Я всю жизнь пытался делать правильные вещи: слушал родителей, относился к людям с уважением, следовал правилам – а закончилось это психологическим расстройством, вызывающим у меня провалы в памяти.

Теперь, после всего, что сегодня произошло, я услышал в своём телефоне этот голос, этого засранца, который добавил ещё миллион вопросов к той сотне, что была у меня до прослушивания сообщения.

«Как может этот человек звучать так же, как я?» Кого я обманываю, он не просто звучит, как я, это и есть я. Но как? Это невозможно. Почему я назвал себя Кэлом? Я не могу быть им. Хуже всего то, что именно сегодня появилась эта девушка, утверждая, что я её муж по имени Кэл. Я боюсь складывать всё вместе.

«Исправь всё, или мне придётся сделать это за тебя!»

Что, чёрт возьми, этот парень о себе возомнил, чтобы угрожать мне? Почему я угрожаю самому себе? Это не может быть реальным. Может, это не мой голос. Я хочу побежать обратно в дом и дать родителям прослушать сообщение, но та девушка всё ещё там. Я точно не могу сделать это сейчас. И с чего бы мне, чтобы исправить это, говорить с Декстером, а не с родителями? Я набираю номер Дженны и молюсь, чтобы она ответила. Если кто и сможет сказать, что это не мой голос, то только она.

— Больше не звони мне, Крис! — кричит она на меня.

— Дженна, мне очень нужно увидеть тебя, — прошу я.

— О, я тебе нужна? А что насчёт жены, о которой ты так беспокоился? Той, которую ты якобы не знаешь? — с сарказмом говорит та.

Я начинаю ещё раз обдумывать то, чтобы дать ей прослушать это сообщение.

— Дженна. Мне страшно, — перебиваю я.

Я всегда был честным с ней и надеюсь, что это что-нибудь да значит. Следует долгая пауза.

— Я на углу четвёртой и Хиггинс, — произносит она и вешает трубку.