Вместо этого она выглядит тоскливой, может быть, даже немного виноватой, но этого не может быть. Она не бросает на меня ни единого взгляда, когда встаёт из-за стола и начинает ходить по комнате.
— Мам, в чём дело? — я встаю и подхожу к ней. Что-то не так. Она, наконец, останавливается и смотрит на меня.
— Есть кое-что, что мы не… — она останавливается посреди фразы, когда мой отец входит в дверь с бутылкой шампанского в руке. С широкой улыбкой, он смотрит на охлаждённую бутылку. Когда его глаза встречаются с нашими, мужчина мрачнеет.
— Что происходит? — я смотрю сначала на неё, а потом на него. — Мам, что вы не...? — спрашиваю я снова, поглядывая на отца.
— Что мы не сделали? — вопрошает тот низким голосом.
Мама пристально смотрит на него, и снова возникает это неловкое молчание, напряжение настолько ощутимое, что я могу задохнуться.
— Что? — спрашиваю я более настойчиво, пресекая их переглядывание.
Они оба поворачиваются ко мне. Мама сразу отводит глаза, но отец продолжает смотреть на меня.
— Декстер-старший здесь, в Мэдисоне, — произносит он неожиданно.
Ужасный дед. Всякий раз, когда он приезжает сюда, для города это ничем хорошим не оборачивается. Он либо что-то закрывает, либо открывает, и это в любом случае разрушает чей-то бизнес. Многие здесь склонны забывать связь нашей семьи с семьёй Крестфилд, но их присутствие всегда служит напоминанием. Мама никогда его не любила, но чтобы расстроиться…
— И это всё, мам? И поэтому ты так расстроилась? — спрашиваю я с облегчением.
Однако интуиция подсказывает мне, что есть что-то ещё, особенно, когда я замечаю её сжатые губы.
— Гвен, на данный момент чьи-то чужие проблемы – это не наша забота. Это день Криса. Мы празднуем его решение жениться на женщине, которую он любит. Давай не будем всё портить, — уверенно говорит отец.
Что-то здесь не так.
— Мама, в чём, всё-таки, дело?
Я не верю, что приезд Декстера служит причиной такого напряжения. Мама переводит взгляд с меня на папу, а затем откашливается.
— До меня дошли слухи, что твой дедушка метит на собственность Крик Плейс, — вздыхает она.
Я сразу же хмурюсь. Крик Плейс – это общественный центр, в котором я и мама работали последний год. Он помогает людям не только в нашем, но и в соседних городах. В нём есть бесплатная клиника, спортивный зал и детский сад. Только монстр может подумать о том, чтобы закрыть его. Ведь центр важен. Я хотел сказать, что он не может этого сделать. Но Крестфилды способны практически на всё.
— Нет, это чушь!
— Это всего лишь слухи, но все мы знаем, как они возникают, — говорит отец, нахмурившись.
— Я слышала от дочери мисс Джабер, что Декстер-младший в городе. Её уже наняли в качестве одного из смотрителей. А он вроде бы уезжает сегодня вечером, —бормочет мама.
Общественный центр помогал нам с мамой в самые трудные периоды жизни. Он опора общества.
Я смотрю на часы – ещё есть пара часов, прежде чем Дженна и её родители будут здесь.
— Я поговорю с ним до его отъезда, — говорю я. Беру ключи со стола. — Я вернусь домой и переоденусь до того, как приедет Дженна с родителями, — бросаю я через плечо и выхожу за дверь. Залезаю в пикап и направляюсь к единственному человеку, который может остановить всё прежде, чем оно начнётся.
К Декстеру-младшему.
Крестфилд. Одна лишь фамилия вызывает зависть, страх или гнев – зависит от того, с кем в Мэдисоне вы разговариваете. Им принадлежит почти полгорода, и они владеют всем самым крупным во всём округе. Проблем бы не было, если бы они постоянно жили здесь, но это не так. Это обычное расточительство – всё для шоу, этакий плюс к их театру, когда они приезжают в город, чтобы устроить ад.
Я слышал фразу: «Ничего личного. Бизнес есть бизнес».
Но разрушенные семьи и загубленные жизни – не обычное ведение дел. Игра с человеческими жизнями становится чем-то личным.
Однажды я приехал в поместье Крестфилд, и мне пришлось ждать у ворот, чтобы пройти через охрану. Когда я вошёл, то не мог избавиться от чувства отвращения ко всему этому. Здание и территория были огромны. Один только дом был в четыре раза больше, чем общественный центр. Никогда не пойму, как люди могут быть такими эгоистичными и жадными.
Я вылезаю из машины и направляюсь к дому, когда звонит телефон. На моём лице возникает улыбка, когда я вижу, что это Дженна. Провожу пальцем по экрану, чтобы ответить.
— Привет, будущий муженёк, — хихикает она.
— Будущая жена, — усмехаюсь я, подыгрывая ей.
— Ну… Как твои родители восприняли новость? — спрашивает Дженна с нервозностью в голосе.
— Отлично. Они очень рады, — отвечаю я.
Отчасти это правда.
— Серьёзно? Даже твой папа? — спрашивает она недоверчиво.
— Он воспринял это даже лучше, чем мама, — отвечаю я, подходя к большим французским дверям. Я закатываю глаза при виде скрытой камеры над дверью, прежде чем позвонить.
—
Я тут же жалею о своих словах. Дженна улавливает почти всё. Она похожа на ищейку, когда кто-то что-то скрывает. Она хорошо разбирается в людях.
