Я услышала свой голос — как я соглашаюсь и прощаюсь. Он напомнил мне, чтобы я сделала запись в дневнике перед тем, как лечь спать. Я написала «Клэр» рядом с номером, все еще не зная, что делать дальше, оторвала кусочек газеты и спрятала в сумочку.
Когда Бен спустился вниз и устроился на диване рядом со мной, я не сказала ему ни слова. Сделала вид, что не спускаю глаз с телеэкрана. Показывали документальный фильм о дикой природе. Дистанционно управляемый аппарат для глубоководных исследований отрывистыми толчками продвигался в чрево океанской впадины. В места, которые до этого никогда не видели света, били лучи двух осветительных приборов. Призраки морской пучины.
Я хотела спросить его, общалась ли я с Клэр в последнее время, но была не готова выслушивать очередную ложь. В темной глубине маячила гигантская креветка. Голос за кадром сообщил: подобное существо сняли на пленку впервые.
— Ты в порядке? — спросил он.
Я кивнула, не отводя глаз от экрана. Он поднялся.
— Пойду поработаю, — сказал он. — Наверху. Скоро лягу.
Тогда я взглянула на него. Я не узнавала его.
— Хорошо, — ответила я. — Пока.
Я провела за чтением дневника все утро. И все равно не успела прочесть его целиком. Какие-то страницы я пролистала, какие-то перечитывала снова и снова, пытаясь поверить написанному. А теперь сижу в спальне у окна и пишу.
На коленях у меня лежит телефон. Отчего мне так трудно набрать номер Клэр? Нервные импульсы и мышечные сокращения — вот все, что от меня требуется. Ничего сложного или необычного. Тем не менее мне проще взять ручку и писать об этом.
Этим утром я отправилась на кухню. Моя жизнь, подумалось мне, зиждется на зыбучих песках. Пересыпается из одного дня в другой. О чем-то я точно знаю, что это неправда, в чем-то почти уверена, но всем сведениям обо мне и моей жизни много лет. Вроде бы читаю подлинную историю, а кажется, что роман. Доктор Нэш, Бен, Адам, теперь и Клэр. Они существуют, но подобны призракам во мраке. Точно незнакомцы мелькают там и сям в моей жизни — то тесно связаны с ней, то не связаны вовсе. Бесплотные, неосязаемые. Не люди, а привидения.
И не только люди. Все остальное тоже выдумано. Соткано из ничего. Мне нужна твердая почва, что-нибудь настоящее, что не исчезнет, когда я проснусь на следующее утро. Словом, мне нужен якорь в зыбком море.
Я открыла крышку мусорного ведра. Оттуда повеяло теплом разложения, и я учуяла запах. Тошнотворный сладковатый запах гниющей пищи. Там обнаружилась скомканная газета с недоразгаданным кроссвордом и чайный пакетик, прилипший к ней и оставивший коричневое пятно. Задержав дыхание, я опустилась на колени.
Развернув газету, я обнаружила в ней осколки фарфора, крошки и тонкую белую пыль. Под газетой оказался целлофановый пакет, свернутый и завязанный узлом. Я выудила его, подумав, нет ли там запачканных подгузников, и решила разорвать попозже, если понадобится. Под пакетом — картофельные очистки и почти пустая пластиковая бутылка с потеками кетчупа. Эти я отодвинула.
Яичная скорлупа — от четырех-пяти яиц — и тонкая луковая шелуха. Очистки красного перца, большой полусгнивший гриб.
Удостоверившись, я сунула все обратно в мусорное ведро и захлопнула крышку. Все совпадало. Вчера вечером мы ели омлет. И разбили тарелку. Заглянув в холодильник, я нашла две свиные отбивные на пластиковом подносе. В коридоре, у лестницы, красовались домашние шлепанцы Бена. Словом, все было так, как я описала вчера вечером в своем дневнике. То есть я ничего не придумала. Я написала правду.
Что означало: номер на обрывке газеты принадлежал Клэр. Мне на самом деле звонил доктор Нэш. И мы с Беном были в разводе.
Мне захотелось тотчас же позвонить доктору Нэшу. Спросить совета: что мне делать или, еще лучше, попросить сделать все за меня — для меня же. Но сколько можно быть гостем в собственной жизни? Пассивным наблюдателем? Мне нужно взять все в свои руки. В голову приходит мысль, что я могу вообще больше не увидеть доктора Нэша, особенно теперь, когда я сказала ему о своих чувствах, своем увлечении, но я отогнала ее. В любом случае Клэр я буду звонить сама.
Но что я ей скажу? Нам надо так много друг другу сказать — и так мало… Между нами произошло так много всего, а я ничего из этого не помню.
И мне вновь вспомнилась фраза доктора Нэша о том, почему мы с Беном разошлись: «… не обошлось без Клэр».
Мне все стало ясно. Много лет назад, когда я больше всего нуждалась в муже и меньше всего его понимала, он со мной развелся, а теперь, когда мы снова вместе, он рассказывает, что моя лучшая подруга уехала на край земли еще до того, как со мной это случилось.
Не поэтому ли я так мучаюсь и не решаюсь ей позвонить? Из страха, что ей есть что скрывать — и куда больше, чем я могу себе представить. И не в этом ли кроется причина того, что Бена, кажется, совсем не радуют мои новые воспоминания? До такой степени, что он стал уверять меня, что лечиться бесполезно, что мои воспоминания никогда не свяжутся в цепь событий и я никогда не узнаю, что именно произошло.
