Прежде чем я усну полностью

Это мужчина, который в тот вечер стоял за той дверью. Мужчина, который напал на меня. Мужчина, который украл у меня мою жизнь.

Сегодня вечером я устроила мужу испытание. Я не хотела этого, не планировала, но целый день провела в тревоге. Почему все-таки он лжет? Почему? Может, он лжет каждый день? У него единственная версия событий или несколько? Я ведь хочу ему доверять. У меня больше никого нет.

Мы ели баранину. Мясо было неважное, жирное и пережаренное. Я возила отрезанный кусочек по тарелке, втыкала в него вилку, подносила ко рту – и снова клала на тарелку.

– Что же все-таки со мной произошло? – спросила я.

Я пыталась четко вспомнить события в номере отеля, но все было как в тумане, куда-то ускользало. В каком-то смысле я даже была этому рада.

Бен с вытаращенными от изумления глазами оторвался от своей тарелки.

– Кристин! – воскликнул он. – Дорогая, я же…

– Прошу тебя, – перебила я. – Я должна знать.

Он положил на стол вилку с ножом:

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Все без исключения.

– Ты уверена? – Он посмотрел на меня, глаза его сузились.

– Да. – Я сомневалась, но все же добавила: – Некоторые считают, что лучше не знать все до мельчайших подробностей. Особенно до самых страшных. Но я так не считаю. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, а я сама решу, как к этому относиться. Ты понимаешь?

– Крис, что ты имеешь в виду?

Я посмотрела в сторону. Мой взгляд остановился на нашей фотографии на полочке.

– Не знаю, – ответила я. – Но я знаю, что так было не всегда. Как теперь. Значит, что-то произошло. Что-то ужасное. Понимаешь, я в этом уверена. И поэтому мне важно знать, что именно. Просто необходимо. Так что со мной случилось? Только не обманывай меня, Бен. Умоляю.

Он потянулся через стол и взял мою руку.

– Дорогая, я бы никогда не стал лгать. – И начал свой рассказ. – Был декабрь. На дорогах скользко…

Я слушала его, эту историю про машину, аварию, и меня охватывало чувство ужаса. Когда он закончил, то спокойно взял нож и вилку и продолжил есть.

– Ты уверен? – спросила я. – Это точно была авария?

– Почему ты спрашиваешь? – вздохнул он.

Я быстро постаралась придумать объяснение, поскольку не собиралась признаваться ему, что веду дневник, но в остальном мне хотелось быть с ним честной.

– Сегодня утром у меня было странное чувство. Как видение. И оно как-то связано с тем, какая я стала.

– Какое чувство?

– Не знаю.

– Видение?

– Что-то вроде.

– Ну и как, ты вспомнила какие-то подробности?

Я вспомнила номер отеля, свечи, цветы. Уверенность, что они были не от Бена, что не его я ждала в тот вечер. Жуткое ощущение, когда не можешь дышать.

– О чем ты? – спросила я.

– Подробности. Марка машины, которая тебя ударила? Цвет? Может, лицо водителя?

Мне захотелось заорать на него. Почему ты хочешь убедить меня, что это была авария? Неужели в эту выдумку поверить проще, чем в то, что произошло на самом деле?

Проще воспринять? Или проще рассказать?

Вот интересно, что бы он сказал на мое признание: Честно говоря, нет. Я вообще не помню, чтобы меня сбила машина. Зато я помню какой-то отель, где ждала другого мужчину.

– Нет, – сказала я. – Ничего такого. Просто смутное ощущение.

– Смутное ощущение? В каком смысле «смутное»? – Он вдруг повысил голос, почти разозлился.

Я окончательно расхотела продолжать разговор.

– Не знаю. Ничего определенного. Просто странное чувство, как будто происходит что-то ужасное. И боль. Но подробностей я не помню.

Он вроде бы успокоился.

– Может, это пустяки. Твое сознание сыграло с тобой злую шутку. Постарайся просто об этом забыть.

Забыть? Да как он может об этом просить? Он боится, что я вспомню всю правду?

А что, вполне вероятно. Ведь сегодня он сказал, что меня сбила машина. И ему совсем не хочется оказаться лгуном даже на оставшиеся полдня, которые я способна удержать в памяти. Но возможно, он лжет ради моего блага. Теперь я понимала, что верить в то, что меня сбила машина, легче для нас обоих. Но узнаю ли я когда-нибудь, что случилось на самом деле?

И кого я ждала там, в номере отеля?

– Ладно, наверное, ты прав. – А что еще я могла сказать?

И мы вернулись к баранине, которая уже остыла. Меня накрыла новая, холодящая, убийственная мысль. А что, если Бен прав? Что, если и правда была авария? Что, если мой больной мозг породил и номер в отеле, и нападение? Возможно, это моя фантазия. Фантазия, а не воспоминание. Может ли быть, что, будучи не в силах смириться с простым фактом аварии на скользкой дороге, я все выдумала?

Если так, значит моя память не работает. И ничто ко мне не возвращается. И я вовсе не поправляюсь – я схожу с ума.