Впереди тысячи и тысячи часов на то, чтобы тратить своё время бездумно и беззаботно. Но что делать, когда эти тысячи часов являются одним и тем же днём? Что делать, когда "завтра" не наступает и, кажется, вряд ли когда-то наступит? Многое ли может изменить один единственный день её жизни, если он повторяется не только у неё, но и у него тоже?
========== Глава 1. Самый худший день ==========
Гермиона проснулась, когда луч зимнего солнца неприятно заслепил в глаза, пробираясь сквозь закрытые веки. Казалось, что вокруг всё наполнилось ярким белым светом, который невозможно было стерпеть.
Она открыла глаза, быстро заморгала и поморщилась. Сменив положение, чтобы солнце не слепило, Гермиона потёрла веки, глубоко вздохнула и разлепила глаза, приводя своё сознание в реальность после долгого сна. Пролежав несколько секунд, разглядывая потолок, она, наконец, пришла в чувство и оторвала голову от подушки, чтобы оглядеть комнату.
Девчонки ещё спали. Это было не удивительно, ведь Гермиона всегда вставала раньше и видела в этом огромный плюс – ванная комната доставалась в её распоряжение первой.
Снова упав головой на подушку, она медленно вытянулась, выгибая тело, словно кошка, но через несколько секунд резко вздохнула и легко поднялась с постели. Не найдя возле кровати тапочки, быстро встала и босиком направилась в ванную комнату, и спустя несколько мгновений раздался хруст: что-то острое вонзилось в ногу. Гермиона взвизгнула, отскочила и едва удержала равновесие. Посмотрев на то место, где только что была ступня, она увидела стеклянные осколки, которые раньше представляли собой сувенир – подарок Рона Лаванде. Он подарил его несколько дней назад, и теперь Лаванда постоянно крутила этот сплюснутый шарик в руках, любуясь, как внутри то сгущается, то рассеивается туман. Нельзя было не отметить, что это был оригинальный подарок, ведь Лаванда очень любила все вещи, которые хоть как-то напоминали ей любимый предмет – прорицание, а получив такой сувенир от Рона, её радости не было предела, и теперь целыми днями она говорила только о подарке, вертя этот эллипсоидный шарик в ладонях.
Оригинальный, но бесполезный презент, — думалось Гермионе.
Она закусила губу, чтобы сдержать назревший крик боли, и притянула к себе ногу, не зная, что предпринять. Закрыв глаза, чтобы успокоиться и пережевать в себе ненавистные слова в сторону Лаванды и Рона, а также сдержать слёзы, которые появились в глазах, она мёртвой хваткой обхватила коленку ладонями, прилагая всю силу, желая заменить одну боль на другую. Выходило плохо, но Гермиона смогла тяжело выдохнуть и снова задержать дыхание, чтобы перебороть чувство боли. Прошло чуть меньше минуты, когда она почувствовала, как ужасное ощущение ослабевает. Открыла глаза и, посмотрев на свою ногу, увидела, как несколько крупных капель крови упали на пол и продолжили капать дальше, создавая маленькую лужицу. Повернув стопу к себе, чтобы увидеть, насколько сильно вонзились в неё осколки, Гермиона охнула: несколько крупных стёкол глубоко распороли кожу и были багряного цвета крови, струящейся по всей стопе к полу, а мелкие осколки ярко выделялись своим блеском в этой субстанции.
Это было плохое начало дня.
Гермиона стиснула зубы, ощущая, как дёргаются внутри нервы, болезненно отзываясь в душе, и опустила ногу вниз, на пятку, чтобы дохромать до ванной и избавиться от неприятности. Кое-как она зашла в комнатку, закрыла за собой дверь и вздохнула, на несколько мгновений прикрыв глаза. Затем села на табуретку, притянула к себе ногу и стала аккуратно вытаскивать осколки из стопы, закусывая нижнюю губу, чтобы не закричать. Через несколько минут Гермиона с облегчением вздохнула – все остатки подарка Рона были извлечены из кожи, но теперь во рту чувствовался солено-сладкий вкус, — Гермиона поняла, что прокусила губу до крови. Покачав от злости головой, она поднялась и медленно, опираясь на пятку, прошла к самой ванне промыть раны. Холодная вода сильно защипала кожу и, не сдержав стон, Гермиона по привычке закусила губу в том же месте и проткнула её ещё сильнее. Она облизала губы, ощущая сильный солёно-сладкий вкус, который был ей противен, отчего тут же сплюнула кровь в раковину.
Минут десять прошло, прежде чем Гермиона промыла все свои раны, и теперь они лишь пульсировали и болезненно подвывали, постоянно давая о себе знать. Остальные десять минут она умывалась и приводила себя в порядок. Расчесав перед зеркалом копну волос, Гермиона услышала за дверью пронзительный женский крик. Бросив расчёску, она тут же вышла из комнатки и взглянула на происходящее: Лаванда стояла в пижаме и с ужасом в глазах глядела себе под ноги, а только что проснувшаяся от её крика Парвати недоумённо смотрела на неё.
— О, Мерлин! Что это?! Что это?! — ошеломлённо причитала Лаванда, наклоняясь вниз и разглядывая осколки некогда бывшего шарика.
Гермиона хмуро посмотрела на осколки, затем на небольшую лужицу крови, а потом на Лаванду, которая так широко раскрыла глаза, что, казалось, они сейчас вылезут из орбит.
— Мой подарок! Мой шарик! Мой… мой… — она не могла сдержать шока от увиденного. — Как такое случилось?! Как?..
Она подняла взгляд на Парвати, затем повернула голову в сторону Гермионы, и её лицо тут же стало принимать искажённые черты от злости и гнева.
— Это ты его сломала?! Это ты сделала?!
