Макензи сразу вспомнила то чувство, которое охватило её, когда она вернулась в номер и увидела его за работой – необходимость в его объятиях, желание спрятаться за его спиной. Что если он знал о том, что она чувствует? Что если он знал, что, когда ей плохо, она хочет быть именно с ним?
Макензи ни за что не могла озвучить эти мысли.
«Я тебя не отталкиваю», – сказала она.
«Но именно так всё выглядит, – ответил Эллингтон. – Знаешь,.. возможно, с этим расследованием это даже к лучшему. Так нам будет проще».
«Как?» – спросила Макензи.
«Если мы сейчас просто ляжем спать. Я могу снять другой номер, если хочешь. Возможно, если меня не будет рядом, тебе будет легче со всем справиться. Отныне я буду только твоим напарником. Если завтрашний день пройдёт так же, как вчерашний и сегодняшний, тогда… я позвоню МакГрату и попрошу его снять меня с дела. Он, конечно же, захочет знать причину. Ты действительно хочешь знакомить его со своими тараканами? Он снимет тебя с дела быстрее, чем меня».
«Эллингтон, я…»
«Ты думай и разбирайся, – сказал он, – а я лягу спать… Если ты не против, чтобы я остался в этом номере».
«Нет, конечно, не глупи».
Он забрался под одеяло, не поворачиваясь к ней: «Спокойной ночи, Мак».
Она ничего не ответила. В какой-то степени ей
Макензи медленно опустилась на край кровати. Она посмотрела на маленькие красные точки на костяшках, оставшиеся после удара по рекламному счету у входа в «Мечту мулатки», и нахмурилась. Потом она посмотрела на собственное отражение в зеркале комода, стоящего у противоположной стены. Она смотрела на себя, не моргая, и в голове пронеслась одна единственная, но очень чёткая мысль.
Она удивительно быстро уснула, как только легла в постель и выключила свет. Ей стало намного легче, когда в темноте под одеялом она дала волю слезам. Она тихо плакала в подушку, зная, что Эллингтон уже спит. Макензи знала, что плач может помочь справиться со стрессом и напряжением.
Она рыдала так, как не рыдала со средней школы, и ей совсем не было стыдно. Она оплакивала жизни матери и сестры. Она плакала, потому что казалось, что она умышленно портит свои отношения с Эллингтоном. Она плакала, потому что ещё никогда не чувствовала себя такой одинокой, хотя за последние тридцать шесть часов видела родственников чаще, чем за весь прошлый год.
Слёзы помогли ей быстро погрузиться в сон. Возможно, из-за них её расстроенный и уставший мозг вновь так легко поддался кошмару.
Во сне Макензи стояла на пустынной парковке за магазином Super Saver, где было обнаружено тело последнего бродяги. Она была одна и смотрела на заднюю стену пустующего магазина. Землю покрывали тела бездомных. Их было так много, что кровь в буквальном смысле текла по тротуару. Подошвы туфель прилипли к земле.
Подойдя ближе к телам жертв, Макензи увидела несколько визитных карточек, плывущих в её сторону в потоке густой крови. Все они принадлежали антикварному магазину Баркера. Она отбросила в сторону те, что попались ей на пути к телам. В воздухе стоял тяжёлый запах меди, а туфли всё сильнее пачкались кровью.
«Эй, подожди меня», – сказал голос позади.
Она развернулась и увидела отца, стоящего в конце улицы. Рядом с ним была Стефани. Она была почти раздета, словно собиралась выйти на сцену. Судя по всему, она только что плакала.
«Папа?»
«Они мертвы, – просто сказал он. – Нет смысла искать выживших. Посмотри, сколько здесь крови».
«Я не знаю, где тогда искать».
Он повёл плечами: «Может быть, в прошлом. Будущее не даст нам ответы,.. часто даже настоящее не может нам помочь. Только прошлое».
«Но глядя в прошлое,.. я начинаю чувствовать себя неудачницей», – сказала она.
«Глупости. Смотри, сколького ты добилась».
«Отец…»
«Нет. Я не хочу это слышать. Поторапливайся. Обернись».
Не понимая, о чём он говорит, Макензи обернулась и посмотрела на мёртвые тела. Среди них она увидела человека, встающего на ноги и направляющегося в её сторону. Он был с головы до ног залит кровью.
Это был Эллингтон. Он протягивал к ней тёмно-бордовые руки. Он стонал, и когда открыл рот, чтобы что-то сказать, изо рта полилась кровь.
«Помочь, – сказал он, – вместе… ты и я… мы можем помочь. Но сначала ты должна помочь мне…»
Она протянула к нему руки, и его стон превратился в тяжёлый, гортанный смех. Кровь, застоявшаяся в горле, вдруг выплеснулась Макензи в лицо. Она шагнула назад и упала в текущий поток крови, а Эллингтон всё смеялся, и смеялся, и…
